Девушка насупилась, но старалась держаться профессионально. Я смягчился. Мне не терпелось заглянуть в воспоминания, но срываться на окружающих было неправильно. Будь со мной Юрка, уже извинился бы за меня и заставил дать даме на чай.

— Дайте мне кофе со сливками, пожалуйста, — сказал я уже мягче, — и посчитайте его, как захочется.

Договорив, не удержался от джедайского взмаха рукой. Оби-Ван хренов.

Разучился я с людьми нормально общаться. Но спорить с ней не хотелось, и разбираться в сортах и названиях кофе — тоже. Это ж не пиво.

Пока девчонка возилась, я окинул взглядом кафешку: трое подростков что-то увлеченно обсуждали за угловым столиком, молодая мать с ребенком пила чай с булочкой и листала ленту смартфона, две девушки лет двадцати пяти цедили молочные коктейли и шептались о чем-то, то и дело хихикая.

Людей было мало, и мне это было на руку. Забрав свой кофе, я прошел в дальний угол, уселся за стол лицом к стене. Пусть при желании разглядывают мой затылок, а мне нужно будет уйти в себя. Сделав глоток из маленькой белой чашки, я отставил ее подальше, чтобы ничего не мешало сосредоточиться. Закрыл глаза, мысленно раскрыл календарь.

Новые воспоминания, вызванные видом байка, все так же пульсировали цветастыми всполохами. Мне, конечно, нравятся все виды транспорта, что быстрее самоката, но все же только красивый олдовый мотоцикл смог раскопать что-то глубоко спрятанное в моем сознании.

Мысленно потянулся к яркому желтому кружку, от которого расходились всполохи по всей ячейке воспоминаний того дня, пытаясь почувствовать хоть что-то. Поначалу это напоминало погоню за собственным хвостом: как только перед глазами начинали всплывать образы — что-то отталкивало меня, и приходилось вновь к ним тянуться. Я уже проделывал нечто подобное со своей памятью, пытаясь посмотреть, что делал, когда напился в пабе и разодрал кожаную куртку. Оказалось — ничего интересного. Просто запнулся и влупился плечом стеклянный стеллаж.

В этот раз настроиться было сложнее. Картинка то вспыхивала, то почти полностью пропадала. Лишь одно разобрал четко — я ехал. Если не на таком же байке, как у парня, то на очень похожем. Я смотрел на происходящее словно сквозь исцарапанное стекло и пытался отключить все свои нынешние чувства: абстрагироваться от звуков, запахов и ощущения твердой деревянной столешницы под локтями. Мои руки были на руле, голова в шлеме, а перед глазами яркими кадрами сменялся пейзаж. Неизменным оставалось одно — серая змейка дороги с белым пунктирным узором.

Когда картинка наконец перестала от меня убегать, я подумал, что ничего интересного так и не увижу, но Артем-из-прошлого вдруг начал притормаживать — он раньше меня заметил, что на дорогу вышел пошатывающийся силуэт.