Аня все это время так же оставалась в сознании и в скорую села сама. Пока ехали к больнице, стянула с меня все оружие и поясные сумки. Помогла медикам срезать с меня часть одежды и брони.

— У тебя патроны на поясе сдетонировали, — спокойно сообщает мне Аня, снимая с меня буквально ошметки патронташа.

— Сама-то как?

— Да уж получше чем ты, вашество. Об одного нападавшего руку сломала, да и по ушам досталось во время взрыва. А так, нормально, защита удержала. Троих взяла, один сумел удрать, я лишь заметила, как он запрыгнул в машину что ждала во дворе.

— Где-то в администрации президента очень качественно течет, — предположил я, озвучив свою первую догадку.

— Это очень серьезный звоночек на счет того, что кто-то видит в тебе серьезного конкурента или большую помеху. К вопросу ликвидации подошли очень качественно.

— Надо сделать выводы и основательно продумать меры собственной безопасности. Выстрела из гранатомета я никак не ожидал. Что с водителем?

— Контужен, ранен, я настояла, чтобы его первым увезли.

— Нам особо разлеживаться по больницам тоже не резон. Уже к вечеру, край к завтрашнему утру надо быть в строю. У нас там Петька беспризорный, космонавты, доклад Артемьеву так и не довезли.

— Там большая часть материалов сгорела, остались лишь записи на бумаге. Почти все пленки в хлам. Придется Артемьеву нам на слово поверить.

Как только добрались до больницы, мне сразу поставили капельницу с физраствором чтобы хоть частично промыть от той ядреной химии из шприц-тюбика. Надо будет узнать потом в полиции кто был тот парень что погасил на мне огонь и помог вколоть лекарство.

Примерно через двадцать минут в больницу заявился сам Артемьев и отец Ани с тройкой одаренных обладающих лечебной магией. Но к тому времени я только смог остановить последствия ожогов и все еще выглядел как хорошо прожаренный с одного боку кусок мяса.

Прибывшие лекари явно уже имели немалый опыт работы, поэтому почти сразу вырубили меня магической печатью чтобы начать более интенсивное лечение.

Вновь очнулся уже только поздней ночью, от звуков тихой беседы. Открыв глаза обнаружил у себя в палате, Аню и Мотю, которые сидели в креслах тихо о чем-то перешептываясь.

— Ну и горазд ты дрыхнуть, княжич, — заявила Аня, не скрывая улыбки. — Три часа ночи.

— Меня починили? — тихо спрашиваю пересохшим горлом.

— Фасад поправили, на вид, как и прежде, — заявляет Мотя. — Осталось прическу поправить, волосы с левой стороны обгорели.

Проверив самого себя анализом удостоверился что действительно почти в норме, все показатели вернулись к прежним цифрам. Уровень здоровья еле дотягивал до семи сотен тысяч, но это всего лишь остаточные явления, уже завтра буду как новенький.