– Ок.

– Тебе понравится.

– Не сомневаюсь в этом.

Я чмокнула его в щеку по-братски, и скрылась за дверью.

Когда я увидела Вову, веселящего Наталью, я уже знала, как отомщу своему милому мальчику.

– Вов, мне нужна твоя помощь.

– Да не вопрос, – с радостью отозвался он.

Мы старались не спать и говорили очень тихо. Вова лежал вместе с Наташкой, я на своей кровати. А Димы все не было.

– Ой, девки, спать как охота, – Вовка зевнул и приобнял лежащую рядом, подругу.

– Не спи, – прошептала ему она.

Честно говоря, у меня самой уже слипались глаза. Изо всех сил я боролась со сном, отгоняя от себя мысль о том, что Дима не придет. Часа в два ночи в дверь тихо постучали. Я возликовала.

– Погодите, – шепнула я.

Мы замерли. Стук стал увереннее и громче. Затем и вовсе раздалось мяуканье.

Я знала, это Дима. Я вдруг вспомнила, как в первый вечер мы сидели и целовались у него. Какой он был нежный со мной!

– Ты знаешь, какие звуки издают ежики? – спросил он меня тогда.

– Нет, какие? – мне стало смешно, а он осторожно отодвинул прядь волос мне за ушко и прошипел в него такой милый звук, щекочущий и тихий.

– Как ты это делаешь?

– Хочешь, научу?

– Конечно, хочу.

– Нужно воздух пропустить через отверстие в передних зубах, вот так, часто-часто.

И он показал, как. После нескольких попыток у меня получилось. Я была так рада и еще несколько раз потренировала своего «ежика» на нем. В Диме не было ни грамма пошлости, как в Вове и других парнях. Но я ненавидела его всем сердцем. Любила и ненавидела.

А теперь он стоял в ночи под моей дверью и ждал меня. Как же мне хотелось броситься ему в объятия, забыть про свою гордость и дурацкую месть, и просто уйти с ним. Но я прекрасно понимала, что никогда не прощу себе этой слабости, а потому сделала жест Вове. Он встал и как был, в одних трусах, пошел открывать дверь. Приоткрыл ее так, чтобы не было видно, кто находится в комнате.

– Привет, тебе чего? – спросил он Диму.

– А где Полина?

– Тебе Полю?

Я вскочила с кровати и подошла к Вове. На мне были только трусики. Спрятавшись за Вовкину спину, я сказала:

– А, это ты? Я совсем забыла.

Вова обнял меня по-хозяйски за талию, мы уставились на Диму.

Это был мой триумф. В ярком свете фонаря, я увидела шок на лице того, по кому столько дней лила горькие слезы.

Было ли мне его жаль? Ни на минуту. Моя внутренняя стерва ликовала.

– Ок, развлекайтесь, – проронил Дима сквозь зубы. Я знала, он не хотел показать свое унижение, которое прятал за маской безразличия, но в густой темноте июльской ночи, я заметила, как сверкнули злым огнем, а потом почернели его серые глаза. Глаза, в которых я имела неосторожность утонуть.