Саша вдруг достал телефон, я подумала, что он собирается сделать звонок, но он сказал мне:

– Извини, я срочно должен описать этот момент, момент, когда ты распустила волосы. Ты подождешь несколько минут, пока я занесу его в заметки? Я боюсь, что он ускользнет от меня, как песок сквозь пальцы.

– Конечно, пиши! – засмеялась я. А я пока закажу нам по второму бокальчику.

Попивая вино, я могла спокойно рассмотреть его, в то время как он сосредоточенно писал в телефоне. Мне так нравилось его лицо, его руки с длинными пальцами, ловко строчащими что-то в заметках. Я вдруг почувствовала к нему такую сильную нежность, словно до того закрытое на тысячу замочков, сердце мое открылось нараспашку и полетело прямо к нему. Когда он закончил, то объявил:

– Внимание, сейчас прочту, что получилось. Обещай не судить меня слишком строго.

– Обещаю, – весело ответила я. Саша начал читать. И пока он читал, я влюблялась в каждую его строчку все больше и больше, понимая, что на самом деле, влюбляюсь в него самого.

– Ну, как тебе? – осторожно спросил он, когда закончил.

– Это потрясающе красиво! – ответила я и потянулась через столик, чтобы поцеловать его. Позже этот отрывок войдет в одну из его книг, высоко оцененную и читателем и критиками.

«Я смотрел на нее и боялся ее коснуться, хотя мне так хотелось именно этого. Мы были молоды, красивы и бесшабашно счастливы, попивая белое вино в самом центре Парижа. Она говорила о себе, постепенно открывая мне свою душу так, будто снимала с себя кожу, слой за слоем. Еще в самолете она сказала мне, что любит свое одиночество, но я ей не поверил. Я сразу разглядел в ее огромных изумрудных глазах призыв о помощи. И я не мог на него не откликнуться, а потому немедленно ринулся в это море. Какая она была красивая в этом платье, сидящем на ее хрупкой фигурке так, словно сшито оно было специально для нее. Какой нежностью светилось ее лицо, когда она смотрела на меня. Я был совершенно очарован ею, но тут она сделала легкий жест рукой, и восхитительный каскад волос полился по ее плечам. Я испытал неведанное мне до сих пор блаженство. Мне захотелось коснуться этих цвета молодой пшеницы локонов, уткнуться в них лицом, вдохнуть их аромат, и, запомнив его навсегда, унести с собой во все следующие жизни, чтобы узнать ее по нему и снова сойти от этой женщины с ума.»

Мы гуляли по Парижу до глубокой ночи, целовались, словно подростки, прямо на площадях, говорили обо всем на свете. Саша рассказал мне, что очень любил свою жену, но с годами любовь растворилась в ссорах и скандалах, словно в серной кислоте.