Ну и потянулась рутина, учеба, самостоятельные занятия и практики. Некондиционный хранитель ключей никуда не звал, «самая умная ведьма поколения» на моих глазах умеренно блистала. Правда судя по занимательным метаморфозам окраса, Львятник ориентировался на канон в отношениях с ней. Пухлик или в миру Невилл, по слухам (а я нашел применение индианке, поставка слухов взамен консультаций по нехогославным предметам), пару раз канонно огреб от Кожанного головы. Потом, на удивление, обзавелся специально обученным представителем аборигенов южной и центральной Африки, и огребать не пожелал. Шестой мелькал, но вроде бы в компанию к Невиллу не набивался. Меня не трогали, на мозг не капали, тишь да гладь, вот прям верю что так и доучусь до выпуска, ога.
Долгожданный многими фанатами премии Дарвина урок полетов прошел неканонно, но и в чем-то схоже. Напоминалку Невилл получил, специально обученный ее прибрал, выхватив из-под рук сиятельного наследника. Ну на то видно и специально обучали. Про космические корабли, сбитые с метлы плевком — не слышал и не жалею. Мадам Хуч оказалась дамой странной. Во первых явно контактировала с реальностью в своих, эксклюзивных и недоступных остальным точках. Во вторых, была то ли ксеносом, то ли еще какой пакостью — глаза ее реально пугали, на уровне Хагридовой морды. Ну и сакраментальное: «Детки, это метла, скажите вверх и взлетайте, постарайтесь как-нибудь аккуратно. Кто помрет — метлы больше не получит, и будет жестоко наказан». Пухлик ввысь улетел, впрочем, метров с пяти, благополучно катапультировался, с вывихом в качестве последствий. Оставив сборище студентов, для дискуссий об аэродинамике, мадам удалилась с Невиллом. Наличие специально обученного прибирать к рукам лишило переход дискуссии к практическому аспекту канонного шарма. Впрочем, оживленно ведущие дебаты Шестой и Кожаный голова озирались, на тему вовлечь в оные побольше непричастных. Непричастные вовлекаться отказывались, частью любуясь окрестностями и забив на дебатантов, частью с интересом наблюдающими за оными, без желания присоединиться. По итогам дебатов господа попрактиковались, закономерно отловились вернувшимся преподавателем, закономерно огребли словесно и были утащены для дальнейшей расправы. Студентам, очевидно, предлагалось вернуться к прерванному форс-мажором дискусу. В сущности так и закончилось это познавательное занятие.
А затем, незаметно и внезапно, подобрался день фонарей из репы, сделанных из тыквы. Еще не наступил, но уже примеривался. И озаботила меня дума тяжкая, что же с Грейнджер делать или не делать. То есть отдавать на прокорм голодающим троллям Шотландии дело может и троллеугодное. Но вот как-то не лежала душа. Шестой у меня как-то вызывал сомнения в роли троллеборца, и не вызывал в роли тонкого и деликатного критика. Просто забить и заняться своими делами — ну в целом возможно, дело не мое и все такое. Но как то… по-Дамблдорьи выйдет. То что Львята, с упорством достойным лучшего применения, пытаются заронить в лохматую голову зерно основ социальных взаимодействий — меня не только не трогало, я всецело это одобрял. А в остальном решил примерно так же, как в поезде. На тролля не лезть. Если он появится и примерится кем-то отобедать вдали — джентльмен не будет мешать зверушке питаться. В обиталище Миртл намылить старосту, желательно женского полу. Не поможет — кого выйдет из персонала. До праздничного пира, естественно. С остальными потенциальными «завтраками тролля» решил так: ежели не будет в поле зрения кого знакомого, без фанатизма пытаться вытащить. Незнакомого — забить болт, спасение тролепоедаемых — дело рук самих тролепоедаемых, а главное — хрен установлю их незнакомое отсутствие. Приняв такое судьбоносное и блестящее решение отошел ко сну.