Рекс кинул ему вслед гранату, которая удачно приземлилась перед ящером, оторвав ему ещё одну лапу. Ковыляя на двух, он оставлял на белоснежном полу широкий кровавый след. Скреббер рассчитывал скрыться в шахте лифта и уже почти добрался до неё, когда ещё один мой приказ прошёл сквозь его незащищённый череп.

Ящерица замерла, и мы увидели, что первая лапа, которую оторвал Йорик, уже наполовину регенерировала. Эдак он через несколько минут будет как новенький. И тут я вспомнила, что взяла гранату с кислотой, на которую никто почему-то не обратил внимания. Сорвав её с пояса, я катнула заряд к ящеру, пока он прилип к полу и не двигался.

Йорик успел среагировать и прыгнул в сторону. Граната, докатившись до рептилоида, тихо щёлкнула и развалилась, создав вокруг себя небольшую лужу кислоты. Действие её было мгновенным. Буквально на глазах она растворила нижнюю половину ящерицы. У той из пасти выпал раздвоенный язык. Ниже головы остались только верхние лапы и половина туловища. И даже в таком состоянии скреббер ещё пытался ползти, но вскоре затих.

Рекс и Череп сели на пол там, где стояли. Диана так и осталась стоять с пистолетом, наведённым на останки рептилоида. Немезида сжимала побелевшими пальцами обрез, не сводя глаз со скреббера. Жнеца не было видно.

Я побежала назад к раненым. Титан ворочался и ругался на чём свет стоит. Этот жив, а вот Шершень не подавал признаков жизни. Я аккуратно отняла пакет от его живота и увидела страшную картину. Он был глубоко распорот, и наружу торчали кишки. Но не это самое страшное. Все внутренности Шершня стали бледно-зелёными. Скреббер успел впрыснуть порцию яда в тело знахаря, и он уже превратил их в зеленоватое желе. С этим пакет первой помощи уже не справился.

Я прикрыла голубые глаза Шершня, смотрящие в потолок. Прошедший не одну войну, он нашёл свой конец от лап инопланетного монстра.

— Его звали Иван. Иван Сергеевич… — За моей спиной стоял Череп. Я обернулась и впервые увидела, как он плачет.

Накрыв Шершня материей, я встала, ища глазами Йорика. Тот сидел, прижавшись спиной к стене, и зажимал рукой рану на груди. На бегу я вытащила очередной пакет, надеясь, что он поможет ему. С усилием убрала лапу от раны и выдохнула. Может, у скреббера кончился яд, но грудь была просто глубоко порезана. Наложив повязку, я приказала Йорику сидеть.

— Спаси… Ма! — Йорик тоже выдохнул и прикрыл глаза.

— Три человека за полчаса. Суки! Бляди! Козлы! Пидоры, порву! — Немезиду наконец-то отпустило, и она рвала и метала, бегая по коридору. Наконец остановившись, вытащила нож и вспорола споровый мешок на затылке ящерицы.