— А ты сейчас не видишь его глазами?

— Нет. Далеко очень. Сейчас моя дальность максимум метров двести-триста.

— Надо тебе белую принять, тогда, глядишь, прозрение наступит.

— Где её взять? И потом, чем носителя её бить будем? Если здесь такие бегуны, то какой тогда скреббер?

— Даже думать не хочу.

Наутро появился Йорик с улыбкой во всё лицо. В руках у него был вещмешок, набитый тушёнкой, пузо заметно округлилось, и шёл он как-то тяжело. Теперь мне было понятно, где он зависал всю ночь. Но хоть с собой принёс, и то хорошо.

Банки были не наши. Надписи на испанском. Мы быстро перекусили и пошли за Йориком, активно зовущим нас за собой. На этот раз мы не спешили, помня, куда он привёл нас в прошлый раз, и внимательно смотрели под ноги. Йорик шёл напрямую через сельву, игнорируя тропинки, и мы, чертыхаясь, прорубали себе путь сквозь лианы. Несколько раз мы пересекали идеально ровные трассы, оставленные «утюгом», но по словам Титана. Йорик прекрасно видел такие аномалии, как «кляксы», «столбы» и прочее и обходил их заблаговременно.

Представителей животного мира мы почти не встретили. Хотя нет, пробегала небольшая стая с рубером во главе, но к нам они не приближались. Удивительно, но не напали на нас, обойдя по широкой дуге. Неужели стали замечать Йорика?

К исходу третьего часа мы вышли к посёлку, в котором, по всей видимости, Йорик и своровал тушёнку. Поселение было достаточно большое и располагалось в древних руинах находившегося когда-то здесь города. В центре его господствовала пирамида высотой около пятидесяти метров. Её окружали пирамидки поменьше, но тоже с девятиэтажный дом. Периметром служили крепкие колья, острой стороной обращённые наружу. Куча всяких ловушек, крепко связанные между собой стволы бамбука с землёй и камнями между рядами, образующими стены. Сама стена достигала десяти метров в высоту, а поверху расхаживали важные индейцы с копьями и бамбуковыми трубками, висящими на поясе. Одеты они были незатейливо, в юбки из тростника. Больше ничего на них не было, кроме всевозможных бус и прочих украшений.

Единственный вход преграждали массивные ворота с многочисленными бойницами. Остановившись перед ними, мы стали ждать, когда нам откроют. И откроют ли вообще. Йорик спрятался по моему приказу, чтобы не пугать пока индейцев.

— Эй, волосатый! Пустишь погреться? — крикнул Рекс караульному. Хоть он и был индеец, но все, кто попадал в Улей, понимали друг друга без проблем и говорили на одном языке. Правда, иногда встречались наречия или сленг, но всё равно это не было преградой для общения.