был размером с его голову и явно весил столько же. — Он оторвал дракона от фонтана, — сказала я. — Голыми руками, — с ноткой гордости отозвался Кайар. — Ему два года! — Он Радгар. Эрик стоял у бортика и орал. Не от страха — от зависти. Он тоже хотел в фонтан. Марта держала его за жилет одной рукой, а второй пыталась выловить Кайана. Кайан уворачивался, прижимая каменного дракона к груди, как добычу. Шурш наблюдал за происходящим с выражением существа, которое пережило слишком многое и ничему больше не удивляется. Потом медленно нагнулся, подцепил Кайана зубами за шиворот и вытащил из фонтана. Мальчик повис в воздухе, болтая мокрыми ногами, и не выпустил каменного дракона. — Как вы, — пророкотал Шурш, аккуратно ставя ребёнка на траву, — умудряетесь устраивать катастрофы раньше, чем я успеваю моргнуть? Кайан посмотрел на Хранителя снизу вверх. Его золотые глаза сияли. Он протянул Шуршу каменного дракона. Подарок. Шурш уставился на фигурку. Потом на мальчика. Потом снова на фигурку. — Это я? — спросил он. Кайан кивнул. Серьёзно, по-взрослому. Шурш осторожно взял фигурку когтями. Повертел. Понюхал. Она была грубая, каменная, покрытая зелёным налётом. Совсем не похожа на Шурша. Но Шурш смотрел на неё так, будто ему подарили корону. — Красивый, — решил он. — Похож. Поставлю на каминную полку. Рядом с вазочкой для орехов. Будет стоять на почётном месте. Эрик немедленно попытался забрать фигурку обратно. Началась свалка. Марта кинулась разнимать. Шурш спрятал добычу под крыло и отступил, рыча на двухлетнего ребёнка. Ребёнок рычал в ответ. Получалось удивительно похоже. Кайар обнял меня сзади. Руки сомкнулись на моей талии, подбородок лёг мне на макушку. Мы стояли у окна и смотрели, как Шурш отбивается от двух малышей, как Марта хватается за голову, как солнце заливает внутренний двор замка тёплым осенним золотом. Его дыхание щекотало мне макушку. Метка светилась мягким, ровным светом. — Элара, — сказал он тихо, у самого уха. — М? — Спасибо. — За что? Он помолчал. Его руки чуть крепче сомкнулись на моей талии. — За мою жизнь. Я положила ладони поверх его рук. Переплела пальцы. Его кожа была тёплой, всегда тёплой, как нагретый камень. — Нашу жизнь, — сказала я. Конец