Но раз Грешник помнит повреждения асфальта, это означает, что сознание он тогда не потерял. Однако дальше почему-то провал в памяти. Лишь что-то смутное, неуловимое витает, да какие-то бредовые образы проскакивают, в которых угадываются знакомые картинки. Но вот понять, где и когда он эти картины наблюдал, не получается.

Голова — сложно устроенная и хрупкая вещь. Так что не следует её ломать пустопорожними размышлениями. Следует принять как факт, что сразу после падения или чуть позже Грешник по какой-то причине отключился. И, должно быть, мозгам досталось так, что эти последние секунды или минуты либо потеряны почти полностью, оставив лишь жалкие осколки, либо когда-нибудь вернутся в полном или частичном объёме.

Только до этого момента ещё дожить надо. А насчёт «дожить» пока что ничего не понятно.

По ощущениям тащат Грешника люди. Сопят характерно, тяжело им и неудобно без носилок эдакий негабарит перемещать.

Но радоваться факту того, что попался соплеменникам, не стоит. Это могут оказаться те же зомби, коими кишел тот злополучный небоскрёб. Или недружелюбно настроенные участники.

Даже неизвестно, кто из них хуже.

Впрочем, зачем недружелюбным участникам куда-то его нести? Прикончить на месте, собрать добычу, вот и все дела. Разве что самые бесправные решили подзаработать, и тащат к сообщнику с приличной кастой. У этих подлецов при убийстве себе подобных больше добычи выпадет.

Нет — это откровенно-бредовая гипотеза. В городе на острове творятся такие дела, что участникам каждую секунду о выживании думать приходится, а не о том, как бы выдавить из жертвы парочку дополнительных контейнеров. За все ярусы Грешник ни разу не попадал в ситуацию столь жёсткой облавы. Ночные сражения с ордами хитиновых тварей не в счёт, там он сознательно, по своей воле загонял себя в окружение ради быстрого заработка трофеев. То, что устраивали кастовые или культисты, тоже мелочами не назовёшь, однако обстоятельства не совпадали.

Никогда в жизни больше не полезет в здание, не убедившись прежде, что там не скрывается толпа любителей свежего мяса. Крепкие стены, сужая пространство для манёвра, способны прикончить любого.

Один из носильщиков запнулся, резко вздёрнув при этом левую ногу.

— Это как надо жрать, чтобы таким тяжёлым вырасти, — пробурчали во мраке.

— Цыц! — отреагировал на шум другой голос.

— Браво, да прекращай, уже можно не цыкать. Далековато от решётки отошли.

— Это я решаю, когда можно цыкать, а когда нет.

— Ну так давай решай побыстрее, у меня батарейки еле живые. Конченая техника, мы без фонаря ноги переломаем.