— Ты серьёзно? — Петров в одну затяжку докурил сигарету, загасил окурок, бросил в урну.

— Конечно. Люди такого уровня, как Юрий Владимирович Андропов и не должны сходу верить подобным вещам. А если я просто-напросто талантливый шарлатан, фокусник, который морочит людям головы в своих личных корыстных интересах? Молодой да ранний, как говорится. Да что там говорить, я и есть фокусник в его понимании!

— Вот чёрт, — сказал Петров. — Верно. Ты же Шаниязову вместе с его охраной память стёр. По щелчку пальцев, можно сказать. Где гарантия, что и этот представление с весами… Хотя, нет, не может быть. Да и зачем тебе это? Легко же проверить.

— Именно, — сказал я. — Проверить. Вот он и станет проверять. Долго и скрупулёзно. Специалистов привлечёт. Учёных, инженеров. Лично я — только «за». Обеими руками. Мне спешить некуда.

— А ты не прост, парень, — сказал капитан Петров, помолчав. — Ох, не прост.

— Это дубли у нас простые [1], — сказал я.

— Один-один, — засмеялся капитан. — Хотя, нет, вру. Пожалуй, ты ведёшь.

Всё вышло практически в точности, как думали мы с Петровым. Наутро за завтраком генерал-лейтенант сообщил, что мы сегодня же возвращаемся в Ташкент.

— Скоро сказка сказывается да нескоро дело делается, — продолжил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — А ты как думал, — сразу в дамки?

Я хотел сказать, что такая мысль была, но не сказал.

— Так не бывает, — продолжал Бесчастный, и мне показалось, что за словами он хочет скрыть некоторую свою растерянность. Ладно, растерянность — громко сказано. Неуверенность. Сомнения. Видимо, тоже надеялся на стремительный проход в дамки. — О родственниках своих и Кофманах не беспокойся — поможем им переехать в Россию от греха подальше. Юрий Владимирович дал добро. Тут и деньги неучтённые пригодятся, кстати, — он выбрал на тарелке маленький бутерброд с красной икрой, целиком отправил его в рот, прожевал, запил кофе.

— А родители Наташи? — спросил я. — И сама она?

— Да, конечно, — кивнул Бесчастнов. — Насколько я понял, отец Наташи прекрасный специалист, такие нам и в России нужны.

— Я вас прошу, Алексей Дмитриевич, проследите лично. Очень буду вам обязан.

— Иногда мне кажется, — задумчиво промолвил генерал, что тебе не тринадцать лет, а все сорок.

— Иногда мне тоже так кажется, — сказал я. — Травма головы, как выяснилось, оборачивается очень странными вещами.

— Это правда, — согласился Бесчастнов. — Знавал я человека, который после серьёзной контузии вдруг понял, что знает французский. Причём в совершенстве. Но не современный, а тот, на котором говорили во времена Наполеона.