Через привокзальную площадь вышли к стадиону, пересекли футбольное поле, поднялись к улице Октябрьской.

Дальше — мимо строящейся гостиницы и школы до второго перекрёстка, потом срезать через двор и — вот он дом, милый дом. Подумать не мог, что буду так рад встрече. Не только с домом, с Кушкой. Соскучился, оказывается, надо же.

Часы показывали шесть тридцать пять.

Ключи у меня были, но я позвонил. За дверью раздались шаги, дверь открылась. Папа! В бриджах с подтяжками, ослепительно белой майке и тапочках.

— Доброе утро, папа! А вот и я.

— Серёжка! — отец затащил меня в квартиру, обнял, поцеловал. — Приехал! Ты почему телеграмму не дал, что сегодня приезжаешь? Я бы встретил.

— Прости, пап, как-то не подумал… Да чего там встречать, я сам добрался прекрасно, чемодан не тяжёлый. Тем более, мне помогли. Заходите, товарищ капитан, товарищ старший лейтенант!

— Здравия желаем! — синхронно поздоровались Петров и Боширов. — Разрешите?

— Здравия желаю, товарищи, — несколько удивлённо промолвил отец. — Прошу. Вы ко мне?

— В том числе, товарищ подполковник, — мои сопровождающие вошли в прихожую. — Разрешите представиться. Капитан Петров.

— Старший лейтенант Боширов.

— Подполковник Ермолов, — сказал папа. — Мне волноваться?

— Никак нет, товарищ подполковник, — доложил Петров. — Гордиться и радоваться. Сын у вас замечательный.

— Я знаю, — папа потрепал меня по голове. — Проходите на кухню, товарищи, я сейчас. Мама с Леной ещё не вернулись, — обратился он ко мне. — Послезавтра жду. Давай, иди, ухаживай за гостями. Чай, там, кофе, бутерброды… Я сейчас.

Он скрылся в ванной.

— Ну, рассказывайте, — потребовал отец после завтрака.

— Пап, ты, главное, не волнуйся, — сказал я. — Дело в том, что я внезапно изобрёл генератор, вырабатывающий антигравитационное поле. Проще говоря — антиграв.

— Не только изобрёл, но и построил действующую модель, — добавил Петров. — Мы свидетели. Я сразу не сказал… Вот, прошу, Комитет государственной безопасности, — он достал и показал раскрытое удостоверение.

Боширов проделал то же самое.

— Что в таких случаях положено говорить, — ущипните меня? — отец потянулся к сигаретам, закурил. — Давайте ещё раз. Антиграв. Он что, убирает силу тяжести?

— Экранирует, пап, — сказал я. — Создаёт антигравитационное поле вокруг себя. Оно сложной формы, но для простоты можно сказать, что это геоид. Шар такой, но сплюснутый немного и не совсем ровный, как бы бугристый местами, — я показал руками. — Земля тоже ведь не идеальный шар, а геоид. Ты знал?

— Геоид, значит, — сказал папа. — Для простоты. Ну-ну. Дальше.