Че не получилось. — Да неужели? Посмотрите на него, Миша сам не свой, никого не узнает! А ведь это вы его похитили, чтобы использовать в этом своем ритуале. — Мы не похищали его, — устало ответил сантеро. — И для ритуала он нам был абсолютно не нужен. — Тогда как он оказался среди вас? Поняв, что эта маленькая разьяренная женщина так просто не отстанет, Алехандро вздохнул и с трудом сосредоточился на вопросе Вики. — Какое-то время назад мы собрались, чтобы попросить благословение духов-ориш перед очередной попыткой вернуть к жизни Че. Ритуал был успешным, и в результате этот человек — как я понимаю, ваш муж, — сам появился на пороге нашей хижины. Для нас было большой неожданностью, что Избранным ориши стал не один из нас, а пришлый белый человек. Но с волей духов не спорят. — Избранный? — нахмурилась Вика. — Избранный для чего? Она не успела получить ответ — именно в этот момент Инквизитор вновь обратился к Пабло: — Я требую, чтобы вы передали мне амулет! — Нет, амулета ты не получишь! — практически хором воскликнули старые guerrilleros, всем своим видом показывая, что если Инквизитор не перестанет настаивать на своем, то они готовы хоть сейчас ввязаться в еще одну схватку. Бабалао же только улыбнулся и продолжил невозмутимо курить. — Я требую, чтобы вы передали нам амулет, — повторил Инквизитор, так и не дождавшись ответа. Может, старый индеец понимает только по-испански? — В соотвествии с Боливийским соглашением вы обязяны… — Боливийское соглашение заключали между собой Иные, — перебил бабалао, ответив на очень хорошем английском. — Сантеро не имеют к нему никакого отношения. Единственное соглашение, которое меня к чему-то обязывает, — это то, которое я заключил с Че. — Че нет в живых, — нахмурился Инквизитор. — Тогда почему ты так беспокоишься о том, кого нет в живых? Пусть Че уже не с нами, но его аше по-прежнему жива, — заметил Пабло. — Че дал мне обещание и сдержал его. И я тоже дал ему обещание. А бабалао никогда не лгут, это должно быть тебе известно. — Не заставляйте меня применять силу. — У Инквизитора явно заканчивалось терпение. — Ты думаешь, ты первый, кто хочет забрать у меня амулет? — по-прежнему безмятежно усмехнулся бабалао. — За эти годы кто только ко мне не подходил; меня пробовали и подкупить, и запугать, и обмануть, и обворовать… Зачем ты настаиваешь на невозможном, что отличает тебя от других, ушедших ни с чем? — Ты знаешь, кто я и кого представляю. Ты также знаешь, что Че представлял — и по-прежнему представляет собой огромную угрозу