калейдоскопе. Тем временем старуха поднялась и, звеня многочисленными браслетами, прошествовала в полутьму соседней комнаты. Вернувшись с пучком трав в руке, она подожгла их, и от этого дыма и без того спертый воздух в хижине стал практически невыносимым. Затем сантеро подошла к Вике, цепко взяла ее за запястье сухими пальцами и подержала несколько мгновений, словно нащупывая пульс. Наконец отпустив ее руку, старуха уселась напротив гостей, бросила тлеющий пучок трав на землю между ними и незаметным движением руки встряхнула выуженный неведомо откуда цветастый мешочек. — Это оракул каури, — шепотом пояснил Диего. — Что такое каури? — так же шепотом спросила Вика. — Морские раковины. — Она собирается гадать с помощью ракушек? — поморщилась Вика. Диего лишь зашипел в ответ, а сантеро принялась раскачиваться взад-вперед, напевая что-то протяжное и тряся мешочком. Затем резко перевернула его, и на землю упало несколько выщербленных ракушек. Старуха, не переставая напевать, водила над ними руками и раскачивалась все сильнее и сильнее. Выглядело это так, словно она впала в транс. Вика и сама была близка к этому — густой сигарный дым, запах подожженных трав и доносящаяся снаружи вонь от «алтаря», казалось, сожрали весь воздух; у нее сильно кружилась голова и перепутались все мысли в голове. Непонятно откуда перед колдуньей появился маленький барабан-бата; сухие коричневые руки начали отбивать на нем примитивный, но завораживающий ритм, из-за чего происходящее в лачуге стало казаться еще более нереальным. Наконец колдунья заговорила — резким, скрипучим голосом, в такт ритму, извлекаемому из барабана. Диего наклонился к Вике и шепотом принялся переводить: — Твоего мужа позвали ориши, и он вернулся к своим корням. Корни держат его крепко, хотят оставить навсегда. Они не отпустят его, пока не явится бабалáо и не помирит прошлое с настоящим. Твою дочь забрал под защиту светлый духом, но за помощью он пришел к тому, кто связан с темными. Если дух обоих останется светлым, то твоя дочь благополучно вернется и поможет вернуть твоего мужа… Вика не сразу осознала, что стук барабана прекратился, — в ушах у нее по прежнему продолжало стучать, в висках пульсировало, голова кружилась. Она почти не помнила, как оказалась на улице, а затем — в машине. — Что это было? — слабо спросила она. — Сантерия, — торжественно, с трепетом в голосе пояснил Диего. * * * Вика пришла в себя только когда и прокуренная хибара колдуньи, и хваленые мосты Матанзаса остались далеко позади. — Я ничего