убивают Рохаса Четырехпалого, того крестьянина, который выдал властям место, где прятались партизанские отряды… Его отряды. — Обычная работа мстителей, — небрежно бросил мужчина. — Или, возможно, банальная зависть, ведь Рохас стал знаменитостью, и сам вице-президент пожаловал ему огромное ранчо в награду за помощь. — Возможно, это были мстители, — не стал спорить Аргедас. — Но смотрите дальше: в семидесятом, день в день в третью годовщину его казни, находят обезглавленный труп офицера Лоренцетти. А ведь это Лоренцетти руководил всеми локальными антипартизанскими операциями, это он лично проводил допросы и пытки и это он предлагал отрезать ему голову и отправить ее повстанцам в качестве своеобразного подарка — и доказательства гибели. — Лоренцетти погиб в дорожной катастрофе, — перебил мужчина. — По официальному заключению, его автомобиль на полной скорости врезался в грузовик, стоявший на обочине без включенных габаритных огней. — Ох уж эти официальные заключения, — хитро прищурившись, ответил старик. — Почему-то в них не оказалось ни слова о том, что тело Лоренцетти нашли в кустах в пятидесяти метрах от места аварии. Без одежды. И без головы, которая лежала отдельно от тела, и без языка, который, в свою очередь, лежал отдельно от головы. Это ведь такие мелочи, что случаются сплошь и рядом в дорожных авариях и потому не заслуживают упоминания в отчетах, вы не находите? Мужчина молчал. — Селич, — продолжил старик. — Он лично избивал его перед казнью, говорят, так увлекся, что даже сломал себе пальцы на правой руке. В мае семидесятого года его обезображенное до неузнаваемости тело было передано семье для погребения. — Селич готовил заговор против тогдашнего президента и был избит до смерти во время серии допросов агентами военной разведки, — запротестовал было мужчина, но Аргедас его не дослушал. Подготовленность, с которой отвечал ему собеседник, знание таких деталей и подробностей говорили старику только об одном — таинственная организация, которую представлял сидящий напротив него мужчина, тоже не оставила эти события без внимания. — Генерал Хоакин Анайя, который командовал дивизией, в чью зону действий входил район, где сражались партизанские отряды, на месте подтвердил приказ о казни… Убит в Париже выстрелами в упор. Расположение огнестрельных ран на его теле было идентично расположению ран… — Старик не договорил, его звенящий от возбуждения голос сорвался на глухой кашель. Мужчина открыл было рот, но промолчал. Старик прокашлялся и продолжил, его голос