— Я вообще отказываюсь лезть сюда, до испытаний на лягушках, — ответил я. — Хотя и не понимаю, что тебе не нравится.

— Ты ведь не летал ни разу? С подвешенным снизу грузом, который соединён со мной гибкими ремнями, меня будет мотать как оно в толчке. Я в этом почти уверен. И мы оба навернёмся, когда я не справлюсь с управлением. В любом случае — испытание хорошая идея. Сколько ты весишь?

— Ну килограмм восемьдесят.

— Давай сделаем чучело Олега из брезента и набьём железками для веса. Я полетаю на полянкой.

— У меня есть идея получше, господин инженер. Прекратить страдать ерундой и вернуться к моей идее с санями. Только в качестве двигателей для них использовать не дизель от мотоцикла, а тебя.

— Хм. Эгым. А в этом что-то есть. Раньше ты не мог разродиться этой мыслью? Пока мы не потратили полночи на сотворение этого садомазохистского макраме?

— Я весь день шастал по болоту. Устал как сволочь. И ты сперва раскритиковал мою идею с санями, а потом огорошил меня тем, что можешь летать. Мой хилый мозг не справился с таким количеством чудес сразу. Идея с санями повторно пришла мне в голову только сейчас.

— А, так значит это я виноват в том, что ты плохо соображаешь⁈

— Конечно, ты. А кто ещё? Павел Первый? — я нагло уставился на него.

Практически одновременно мы расхохотались.

— И вообще. Это ты магический инженер. Я фокусник! Артист, можно сказать. Тонкая, чувствительная натура. Мне не положено во всех этих штуках разбираться! Моё дело, искусство. Цветы и песни или зарезать кого-нибудь.

— Ладно. Идея, в целом, кажется более исполнимой. Но мы значительно снижаем фактор безопасности в таком случае. С телегой за спиной, знаешь ли, не поманеврируешь.

— Делаем так. Сперва соорудим брезентового Олега. Полетаешь с ним. Посмотришь, что и как. Потом, когда убедимся, что ни зерга не выходит, вернёмся к идее с санями. Вариант возвращения в город со словами «Нишмогла» я даже не рассматриваю.

На том и порешили. Испытания прошли весело, с матерком. Увесистый груз в ремнях раскачивался, болтался, крутился, у меня аж комок к горлу подступал, когда я представлял себя на месте моего брезентового подобия. В общем, полет Алекса с ним был похож чем-то на мой стиль «Пьяного мастера», но без присущего мне изящества и артистизма. Алексей дважды почти падал. Надо сказать, управлялся он со своим костюмом достаточно виртуозно. Но это не спасало. Мы попытались и не смогли придумать вариант жёсткой сцепки. И, плюнув на идею «авоськи», занялись сооружением «саней».

Алекс, наконец, проявил свой инженерный гений и за полчаса, с помощью магии топазов и всем известной матери, соорудил из брезента и деревянной рамы что-то вроде лодки, которая могла передвигаться даже по воде, не говоря уже о топи. Удивительно, что никто из нас не додумался до такого простого и изящного решения сразу. Косность мышления, не иначе.