Корнелий немедленно вытянулся по стойке смирно, как учили в ОЖК (Отдельный жандармский корпус), щёлкнул каблуками и склонил голову на предписанный уставом градус.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

— Орёл! Смотрю, прошлая служба из головы ещё не выветрилась. Но мундир надо носить. Присаживайтесь, господа. — Державин устало потёр переносицу. — Через четыре дня меня вызвали на доклад к Его Императорскому Величеству. По поводу того дела, которое было вам поручено. Я, естественно, ознакомился с вашими письменными отчётами. Но мне сейчас нужен не отчёт, а именно ваше мнение. Зреет заговор? Строгов этот опасен? Или просто гений поколения? Что скажете, Корнелий Брунович? Вы его лично видели. И все там разнюхали.

Корнелий вскочил, снова щёлкнув каблуками, но был возвращён на стул досадливым взмахом руки министра.

— Я прошу прощения за внешний вид, ваше высокопревосходительство. Моё мнение таково: Никакого заговора вокруг этого Строгова нет. Это раз. — Он нервно размял пальцы. — Он действует в одиночку, буквально с миру по нитке набирая себе команду, но действует очень упорно и целенаправленно. Это два. Человека с его жизненными убеждениями и силой воли не получится контролировать. Это три. Он, безусловно, гений поколения, если я правильно понимаю этот термин. Но вот как он им стал… Ранее до его ранения во время покушения, ничего подобного за ним не замечалось. Вполне обыкновенный юноша. Чудеса с изменением направления развития тоже никто не смог объяснить. Специалисты говорят, мол, последствия травмы и тайны физиологии мозга. Это четыре. Он не опасен для Ожерелья или государственного строя. Бунтарских наклонностей он не высказывал. Основное впечатление, человек, который прекрасно знает чего хочет и мчит вверх по социальной лестнице, не считаясь с препятствиями. Жестокий, даже безжалостный боец. Это пять. Доклад окончен, ваше высокопревосходительство!

Брилинг, небывалое дело, весь доклад, просидевший неподвижно, возразил:

— Моё мнение прямо противоположное. Его нужно устранить, чем раньше, тем лучше. Пока он не стал представлять действительную опасность. Неконтролируемая социальная аномалия на фронтире нам ни к чему. Он уже смешал нам планы однажды. Выступил как наш политический противник, прекрасно осознавая последствия. Кто мне не друг, тот враг.

— Вообще-то, мы ему спасибо должны сказать. Ланской слишком много на себя взял! Думаю, ему пора в отставку. Впрочем, сейчас речь не об этом. Благодарю господа. Вы можете быть свободны. Оба. Я обдумаю ваши слова перед приёмом у императора.