Мы переместились на угловой бастион моей семейной крепости. Большинство маноров были почти необитаемыми. Там ставили зиккурат, укрепляли его по максимуму. И после прилива проводили техническое обслуживание. Максимум маноры использовали охотники и искатели, как укрепленную точку, в которой можно переждать всплеск. Конечно, ни комфортных условий, ни запасов провизии в таких местах обычно не было.

Я же немного изменил концепцию. Мой манор функционировал как гостиница для полевых групп, а также как точка скупки трофеев. Казалось бы, всего лишь два-три часа до форта, но туда-сюда — четыре-шесть. Плюс опасность попасть под всплеск или наткнуться на бродячую стаю тварей. Здесь можно было переночевать, чувствуя себе под надежной защитой. Перед приливом, за два-три дня, манор пустел. Большинство проходов блокировались. Открытыми оставалось несколько помещений в укреплениях, для тех, кто попал под прилив в поле, так тоже бывало, хоть и редко. За три недели наше направление стало самым популярным для полевых выходов.

Короче говоря, идея оказалась востребованной. Манор практически не приносил прибыли, но хотя бы окупал свое содержание и обеспечивал средства для выплат по кредиту. Что уже было огромным плюсом. Это давало мне ощутимую экономию текущего бюджета семьи. Доходы от сути фомора же перекрывали текущие расходы на особняк и оплату слуг и гвардии.

— Ну, какие новости? Меня не было всего три недели. Но такое чувство, что прошло больше времени, — начал я, когда Игнатов кинул на парапет салфетку, закрывающую корзину, и начал расставлять бутылки и нехитрую закуску.

— Главная новость, Олег. Мы изготовили действующий прототип нового амулета связи! — возбужденно заявил Матвей. — Правда, мне пришлось привлечь Алексея. Я ему ничего не объяснял, но он и сам примерно понял, над чем мы с Василисой трудились. Надеюсь, ты не в претензии?

— Не в претензии, если Алексей не известил о наших разработках клан.

— Я не известил, пока что. — Игнатов разливал вино по бокалам. — Но это открытие слишком важно. Сколько еще ты собираешься держать его в тайне, Олег?

— До получения патента на конструкцию и принцип, Алексей. Причем патент мы зарегистрируем на семьи разработчиков. Сейчас нас получается четверо. Четыре доли с правом вето на передачу у каждого.

— То есть ты не собираешься его передавать? Какая-то нездоровая жадность с твоей стороны.

— Легко тебе, Алексей, говорить, с позиции мальчика, родившегося с золотой ложкой во рту. Я собираюсь наладить производство для собственных целей, и немного на продажу, а только потом выложить патент в открытый доступ.