Надо понимать — щиты топазов рассчитаны на ударную нагрузку. Многотонная конструкция, давящая на купол, сожрала ауру старшего мастера, которым Игнатов является, за минуту. И изрядно обессилила несколько адептов, которые пытались его поддержать.
— Начинайте разбирать завалы вокруг, ребята. — Говорю я им. — Вытаскивайте раненых на чистое место.
Я бросаю им свой «экстренный» набор медикаментов, оставив себе всего один шприц с зельем регенерации.
Снаружи вокзала доносятся несколько выстрелов и гневный рев толпы. Но с этим мы будем разбираться позже. Ловко балансируя на обломках, я прыгаю в сторону второго вагона, возле которого видел Василису. Попутно отмечаю, что семья Матвея не сплоховала. Вокруг них чисто, кто-то из александритов успел открыть «Двойной портал». Рядом есть еще несколько таких же чистых от обломков кругов, в которых вяло шевелятся ошеломленные, но живые и не раненые люди.
Возле второго вагона я застаю плачущего Матвея. Парень склонился над обезглавленным телом Василисы и рыдает. Голова нашей подруги лежит отдельно от тела, откатившись к рельсам.
Кладу руку ему на плечо, смотря в широко раскрытые зелено-розовые глаза нашей мисс-строгость. В горле комок. В груди разливается непонятный холод.
Матвей поднимается с колен. Я сжимаю его плечо, чтобы обратить на себя внимание.
— Матвей. Живые люди требуют нашей помощи. Мертвых оплачем потом. Надо идти.
Глава 25 Жизнь продолжается
С некоторым усилием отвел глаза от мертвого лица Василисы. Даже зная, про «печать смерти» я не мог сделать ничего. Если на ком-то Судьба поставила свою метку, он своей участи не избегнет. По словам Стивена, Сила и Судьба являются высшей инстанцией даже для вершителей, кем бы они на самом деле ни были. И это ощущение, что есть вещи, которые от меня не зависят, если честно, бесит.
И девчонку жаль. Я стараюсь не думать о том, что некоторые семьи пришли сюда с детьми. Это не моя боль.
Я вполне понимаю, почему высшие слои Ожерелья тормозят технический прогресс. Люди, лишенные магии, с его помощью получают силу. Силу, сравнимую с силой ограненных. И на что они ее тратят? На бессмысленные акты устрашения? На убийство людей и ослабление фронтира? Ведь те, кто сегодня погибнет здесь, уже не встанут на стену во время следующего прилива. Уверен, мелких сошек и исполнителей переловят. Но главные организаторы, как обычно, останутся в тени.
И я, глядя на бойню, которую здесь устроили с помощью узколобых фанатиков, дал себе слово. Я найду тех, кто дергает за ниточки. И уничтожу их. Перед тем как идти в наступление на Хмарь, необходимо обезопасить тылы. Созидатель из меня получается. Но убийца никуда не делся.