Все эти дела с дуэлью испортили мне настроение ненадолго. Я прекрасно понимал, насколько шатко мое нынешнее положение. Так что вызов от какого-то качка алхимического меня не сильно беспокоил.

Нужно было ждать ответку гнезда этих самых Стремеров. Или тремеров? Интересное название, так, кажется, бритва называется для женских усов или что-то в этом роде.

Вовлечение меня в аудиторское расследование, с одной стороны, временно выводило из-под официального удара, почти от кого угодно. С другой, если аудитор посчитает, что я в чем-то виноват, то все. Его решение не оспаривается. Они крайне редко пересматриваются императором, и почти никогда не отменяются. Но в этой ситуации либо просто ждать, либо уходить в подполье. А мне там, в подполье, делать абсолютно нечего. Так что ждать. Терпеть ненавижу.

Размышляя подобным образом, я подал заявку на подтверждение ранга мастера. Очередь в два месяца. Ничего себе. Впрочем, мастер еще не самый редкий ранг в Ожерелье. Многие до него дотягивают так, или иначе. Вот старших мастеров в любом роду можно уже по пальцам пересчитать. До магистра дотягивают единицы в клане. Старший магистр — почти невиданное чудо. Гении кланов. Его главные боевые единицы. Грандов во всем ожерелье пятеро, по-моему. Абсолютов официально на сегодняшний день нет.

Ну, минимум одного, я знаю. Хайнц добрался до этого ранга. Ну и то. У него на это были столетия. В бытность мою Арлекином, а также Иваном Шерметьевым, он был старшим магистром на границе гранда. Вот и считайте. Четыреста лет прошло. Вообще, до абсолюта дорастали обычно такие, как я, занятые только своей прокачкой господа и дамы. Ну или очень старые главы кланов или родов.

В кланах вопрос ранга лидера был довольно болезненным. С одной стороны, абсолют среди ограненных клана сразу выводил этот самый клан в лидеры негласного рейтинга силы. С другой, абсолют мог требовать себе место главы клана, по праву сильнейшего мага. Сами понимаете, чем такое чревато. Сменой правящего рода и прочими политическими пертурбациями. При этом никаких гарантий, что абсолют вдруг окажется нормальным политиком и руководителем, естественно, не было. Зато то, что этот парень будет тем еще упертым засранцем практически сто сорок шесть процентов. Может, всем лучше, что нет абсолютов. Спокойнее, по крайней мере, точно.

Мои философские изыскания были прерваны самым бесцеремонным образом. Их пучин мировой скорби и мыслей об утерянном величии империи меня вытащила худая татуированная рука Ольги.

— Сидит тут, не работает опять! — Впуская в мой кабинет клубы сигаретного дыма, ввалилась ко мне наша «мисс милашка года». — Мы все накатили уже, что только можно. И протестировали.