— Какого зерга со мной не посоветовались?

— А о чем здесь советоваться? Привыкайте, Олег. Вам личный слуга положен по статусу. Не думаю, что у вас будет время или желание гладить себе брюки или следить за расписанием приема пищи. Вы думали, в особняке вещи сами собой стирались и в шкаф залетали? Просто Афанасий Зюкин — мастер своего дела, поэтому на слуг там вы даже внимания не обращали.

— Я даже не знаю, как парня зовут. Неудобно.

— Гаврила. Раньше он служил хлебопеком. Булки выпекал.

Арчи сидел в своем кабинете обложенный какими-то бумагами и разговаривал, кажется, сразу по трем коммам одновременно. Увидев нас, он завершил разговор.

— Я думаю, нам надо плотно пообщаться по проекту, с привлечением Попкова и нашей язвы. И вашего рекламщика, эээ Всеслава, кажется? — заявил я.

— Да. Когда ты сможешь? Карл Августович сказал, ты сегодня куда-то едешь? Извини, если лезу не свое дело…

— Мне вот интересно. Что ты сделаешь, если я тебя когда-нибудь НЕ извиню?

— Эээ… Буду переживать?

— Ааа. Серьезная угроза. К часу мы идем в МВД. Значит, в двенадцать примерно отчаливаем. Хочу машину. Представительскую. Но недорогую. Но сперва я хочу поговорить с тобой. За финансы. Может, мы уже разорились, и на машину денег нет.

Августович деликатно прикрыл дверь в кабинет.

— С учетом тех камней, которые ты мне передал, мы еще больше десяти лет можем шиковать. Но расходы меня, конечно, ужасают. Машину я заказал. Извини, что не посоветовался, но нам для офиса все равно нужна.

— Эй! Мне нужна хорошая машина! Иначе что скажут в моем ночном клубе, если приеду на какой-нибудь «серне» или «кабарге»?

— У тебя есть любимый ночной клуб в Павлограде?

Перерыв, для шлепка ладонью по лицу.

— А! Понял. Извини. Нет, машина хорошая. Ее как раз к одиннадцати должны пригнать. Кожаный салон, хрустальные пепельницы. Пулестойкий корпус и стекла.

— Пепельницы — это важно. Мы же все курим как паровозы. Хорошо. Давай посмотрим структуру расходов.

В принципе текущих расходов было относительно немного. Всего офис с особняком и нанятым персоналом обходились нам в скромные двести двадцать с грошами тысяч алтын в месяц. Два шестьсот в год. Это вместе с погашением кредита. И если не считать идущей сейчас стройки манора, которая жрала деньги как пылесос. И это при нуле постоянного дохода. Со следующего месяца должен был пройти первый платеж на сто тысяч, с моей доли в Сути Фомора. Это закроет примерно половину текущих расходов.

Мои постоянные покупки же основательно подрывали нашу финансовую безопасность. За два месяца я истратил на костюмы и прочую технику более двадцати миллионов. Арчи продал три камня и вытянул из министерства колонизации остатки моей доли за разгром логова лича. Так что наша подушка безопасности составляла шестьдесят три миллиона с копейками. Для Олега, парня, которому в наследство оставили двадцать тысяч годового дохода, это была, конечно, гигантская сумма. С другой стороны — купленный Арчи представительский «Леопард» стоил миллион двести.