— Эр Олег Витальевич Строгов. — ответил я, разрывая рукопожатие. — Давайте опустим официальную часть собеседования и сразу перейдем к сути. — Я прошел к своему месту и уселся. — Прошу, садитесь.

— К сути? Вы имеете в виде мою судимость, эр Олег Витальевич?

— Вообще-то, нет, но о ней все равно придется поговорить. И давайте тогда уже если эр — то Олег. А если Олег Витальевич — то без эра. Слишком много официоза вредит, съедая время беседы.

— Хорошо, эр Олег. Вы спрашиваете себя, а можете ли вы доверять этому странному поцу, если у него уголовная статья за мошенничество? Не сбежит ли он в первый день работы, прихватив миллион и канцелярские скрепки в придачу?

Я невольно улыбнулся. И покачал головой.

— Миллиона у меня здесь нет, а скрепок мне не жалко, Борис Викторович. Скорее интересует ваша версия обстоятельств появления судимости по столь одиозной статье. Версию следствия и суда я знаю. И я понимаю разницу между бытовым и юридическим понятием мошенничества. У меня невеста — юрист, она объяснила. — Зачем-то добавил я. Вообще, хвастаться Оксаной стало у меня какой-то нездоровой традицией. Но вот хотелось похвастаться, вот, мол, какая у меня супруга будущая. И алмаз, и юрист и вообще красотка и умница. Совершенно какая-то иррациональная зергня.

— Я до сих пор не могу разглашать подробности. Из морально-этических соображений в основном. Но, если вкратце, я взял на себя некоторые преступления, совершенные без моего участия. Взамен мою семью обеспечили всем необходимым, пока я отбывал наказание. Ну и мне обеспечили выход по УДО. Альтернативой была, скорее всего, смерть и посмертное же обвинение в том же самом. Я не стал проверять. Очень плохо переношу умирание, знаете ли, Олег Витальевич. История банальная, как видите. Но теперь устроиться на работу за хорошие деньги я не могу. Пенсион моей семье закончился с моим освобождением. Так что мне очень нужна эта работа. Я знаю, что так нельзя говорить. Но у вас глаза понимающего человека. В конце концов, это будет всего лишь мой двадцать первый отказ от желаемой должности.

— Арчи. А откуда ты вообще узнал о существовании Бориса Викторовича? Он сам подал заявку?

— Эээ, нет, Олег. Борис Викторович был моим репетитором год. На удаленке. Я ничего про эту историю с судимостями не знал и позвал его к нам, извини. Но! Хочу добавить, что он гениальный финансист. У него превосходные рекомендации со всех предыдущих мест работы. И личное впечатление сугубо положительное. И, скорее всего, он не шпион, потому что никому в голову бы не пришло подсовывать нам человека с сомнительным прошлым. Простите, Борис Викторович, я не имел в виду ничего плохого.