— Сначала вы и ваш охранник должны подписать документы о неразглашении сегодняшнего инцидента и отказ от претензий. — Упрямо заявило мне озергевшее сиятельство.

— Не припомню, чтобы я что-то вам успел задолжать. — Ледяным тоном ответил ему я. — Я не желаю ссориться с вашим кланом, но если вы продолжите здесь нести чушь, буду вынужден применить силу, чтобы выставить вас отсюда. Юристу своему скажите, пусть отказ от претензий на официальную почту пришлет. Я подпишу. Никаких документов о неразглашении никто подписывать не будет. Не надо наглеть. Напомню, что отчет о происшествии уже отослан в два имперских ведомства.

Этот надоедала доставал меня еще минут двадцать, после чего вспылила Оксана, пришедшая проверить мое самочувствие, и выперла представителя клана на мороз, сопровождая свои действия пачкой непарламентских выражений и угрозами жизни и здоровью посла доброй воли клана. Супротив разгневанной женщины, с алмазом в перстне, он пойти побоялся. Я бы на его месте тоже побоялся.

Отбившись от разъяренных нашей неуступчивостью клановых, мы все же отправились спать. Про Игнатова, мирно проспавшего все происшествие на путях, что характерно, никто так и не вспомнил. Мы его протащили через отделение в Алом Рассвете, со словами: «Приятель перебрал, вот везем его в столичную резиденцию», — а вынес я его из узла перемещения вообще контрабандой. Не думаю, что александриты скоро сообразят запросить сведения о составе нашей группы, покинувшей форт. С другой стороны, ну что им Игнатов сможет рассказать? Какие сны видел? Да и не станут они так нагло с клановым общаться. Это не мы, благородные, нас-то всякий аристо обидеть норовит. Себе на беду.

* * *

Утром зашел к Игнатову, которому выделили гостевые покои. Алекс посмотрел на меня, и у него вырвался вздох облегчения. Сюрприз! Он рванулся на кровати, но был остановлен наручником, который приковал его к массивной батарее отопления.

— Олег! Я уж думал, меня похитили, чтобы потребовать выкуп. Выпить есть?

— Зерга тебе, скользкого, а не выпить, Игнатов. Ты на всю жизнь уже напился.

— Я… Я не чувствую магии, Олег. Что со мной? Что вообще случилось? Я смутно помню последние несколько дней…

— Несколько дней? Ты забухал на две недели. Засрал особняк, напугал слуг до сердечного приступа. Я вчера скрутил тебя, вырубил и перевез к себе в столицу. Магии ты не чувствуешь, потому что я вчера залил в тебя «алмазное зелье». Твоя калетта парализована, аура сжалась. Все пройдет в течение дня. Полностью последствия пройдут где-то послезавтра.

— Не слишком жестко, а? — Он закусил губу.