Я вздохнул. Вообще, конечно, Ольга иногда меня своим неумением следить за «помелом» изрядно раздражала. Но, увы мне, я плохо гожусь в воспитатели хороших манер тридцатилетним циничным девицам из трущоб. Да и… своя она. Не «ценный специалист», хоть это и правда. А просто уже своя. А своим иногда позволено больше остальных. Тем не менее я для порядка пригрозил:

— Вернется Карл Августович, попрошу, чтобы занялся твоим воспитанием. Распустилась ты, подруга.

Ольга неожиданно не стала ругаться или изображать панику. Она покраснела, и смущенно — Ольга! Смущенно! Пробормотала:

— Не надо, глава! Поняла я все. Интересно просто. Чего ты сразу…

Я пересекся взглядом с Оксаной. В глазах ее виделся тот же вопрос.

— Кстати, да, — сказала она, — после яркого выступления Оленьки, любые наши слова будут выглядеть блекло, но все же. Какого хрена это было, Олег?

— Это был хитрый тактический ход. Удачный дебют. У Орлова наверняка все было спланировано, и голосование посчитано. Сперва закрывают заседание. А потом по-быстрому продавливают решение. А Шуйский его как ребенка переиграл. Не дал сделать заседание закрытым. И выиграл время. Очень изящно.

— Я вот все равно ничегошеньки не поняла. Олег. Можно для неограненных? — спросила Ольга. — Если у Орлова все готово, то что изменится?

— Может, и ничего. А может, и все. Смотри. Одно дело по-тихому сговориться и напасть на прохожего в темном переулке, отметелить его и по-быстрому ограбить. А другое дело делать то же самое под камерами и в прямой видимости полицейского участка. Вот представь, пошли парни на дело, а здесь такая история. Гласность, комиссия, все дела. Все дойдут?

— А. Если пахан в банде за яйца всех держит, то все. Но кто-то может и свинтить, особенно если шайка разрозненная. Поняла, короч.

— А с комиссией ход вообще гениальный. Вчера гласность бы не сработала. Никто из князей, готовых убрать Шуйских от власти, скорее всего, бы не переметнулся. А теперь есть два дня. Два дня общественное мнение будет раздувать эту историю. И эти настроения, я вам скажу, отслеживается службами безопасности кланов и клановыми аналитиками. Что если Ожерелье будет за Шуйских? А? Что если комиссия скажет: «Мол, вы какую-то незаконную зергню придумали»? Как тогда Совет проголосует? Это, уже не говоря о том, что император наверняка союзников для провала голосования собрал, всех, кого смог. Ему всего шесть голосов нужно. А Орлову десять. В общем, Василий Александрович на глазах всей страны превратил поражение в возможность победы. В два хода.

— А не, ну тогда круто. Вот когда ты так по-простому все разъяснил, прямо глаза открылись. Лихо он их. Пойду, робота напишу, который «нравяшки» к его речи поставит на всех ресурсах. А, нет. Еще вопросик образовался. А чего они тогда за комиссию проголосовали-то? Цифра не сходится.