Мое появление из недр микроскопического салона «Кабарги» было встречено овациями, пополам с криками: «Позор!!!» и освистыванием. Настроение — то, что надо. Я широко улыбнулся, отсалютовал толпе зажатой в левой руке бутылкой и, слегка нетвердо ступая, направился к ритуальному кругу. Выглядел я на все пять баллов! Всклокоченные волосы, мятый и заляпанный пиджак, утратившие стрелки и свежесть брюки. Залитая вином рубашка дополняла образ человека, серьезно и вдумчиво нахреначивавшегося всю ночь.

ПЬЯНЫЙ МАСТЕР

Дойдя до Августовича, невозмутимо стоящего с рапирой под мышкой возле границы круга, я ему подмигнул. В ответ получил нечитаемый взгляд. Зануда! А, ладно!

— Разве он в состоянии вести поединок?

Вопрос поступил от невысокого лысоватого субъекта. Он был облачен в длинный плащ сине-голубого оттенка со знаками александрита. Слуга дома и, скорее всего, секундант моего противника.

— Вполне способен. Человек его сословия обязан отвечать за слова и поступки в любом состоянии. Тем более, если он сам тому состоянию виной, — окатив меня все тем же нечитаемым взглядом, Августович продолжил. — Не вижу препятствий к поединку. Если только ваша сторона не готова принести извинения.

— Но это неприлично!

Мне надоела вся эта говорильня, и я вырвал из ножен, которые Августыч зажал под левой рукой, боевую рапиру.

— Это я непри…ичный? Сами вы неп…чные! Довольно, ик, болтовни! Я собираюсь отрезать один лжи…вый язык. Ик. И никто мне сегодня не поме…ает. Я полно…равный ограненный теперь! Так, Карл А…густович. Трубите сбор!

И я, выходя в круг, неловко взмахнул рапирой. Срезал кончик кисточки, которые обрамляли плащ секунданта. Упс.

Противника долго ждать не пришлось. Медведев вышел с противоположной стороны круга. Был он красен, и едва сдерживал ярость. Ну совсем пацан, зерг. Даже как-то неудобно стало на секунду. Это все от пива. Не надо было мешать с вином. Или наоборот чувство вины от вина? Задумался.

Поймите правильно. Я не притворялся пьяным. Я действительно был пьян. Не до такой степени, когда вместо человека самостоятельно является грань озорной свиньи. Но очень близко к этому. У меня сбоило зрение. Нечеткость движений была настоящей. Но для стиля Пьяного Мастера были важны не сосредоточенность на цели и отточенность приемов. Он строился на инстинкте. Предчувствии и чувстве самосохранения. Приемы никуда не денутся, они вколочены в подкорку. Моя озорная почти свинья фехтует так же хорошо, как и я сам.

За всякими такими мыслями я чуть не пропустил начало поединка. Секунданты уронили платки, и Медведев разъяренным быком кинулся на меня. Медведев — быком. Я глупо улыбнулся и нелепо отшатнулся в сторону от свистнувшего клинка. Падая, взмахнул шпагой для равновесия, немного довернул и — бацц… — выбил оружие из рук разбежавшегося эра. Мда. Как говорится, когти в одну сторону, пассатижи в другую.