***
Доклад пришёл через несколько минут.
Погибших среди жителей — ноль.
Раненых — ноль.
Потери армии, гвардии и внешних храмовых стражей — ноль.
Даже разведчики, оставшиеся за вражескими линиями, вернулись невредимыми.
Пётр выслушал.
Попросил повторить.
Потом подписал отмену тревоги.
Савелий убрал щит.
— Двенадцать телохранителей, — сказал он негромко. — И все целы.
Пётр посмотрел на него и впервые за день почти улыбнулся.
— Не начинай.
— Я заканчиваю. Приказ-то уже подписан.
***
Вечером дриады вернулись в рощу.
Никто не предлагал работать.
Просто не хотелось оставаться под крышей.
Лада села возле своего дерева. Дорожка проверила подорожник. Мирава долго держала ладонь на земле.
Терна подошла к молодой липе.
Четыре новых листа оставались на месте.
Из города доносились обычные звуки: телега на мостовой, чей-то спор у лавки, стук молотка со стройки.
Вася уже ругался на повреждённую во время тревоги водяную трубу.
Фома и Елисей молча принесли скамью поближе к деревьям.
Потом Фома всё-таки произнёс:
— Предлагаю завтра ничего не спасать.
— Поддерживаю, — ответил Елисей.
— Вообще ничего.
— Фонтан тоже.
Фома вздохнул.
— Жёсткие условия.
Ясна тихо рассмеялась.
И тут же заплакала.
Агата обняла её, не задавая вопросов.
***
Поздней ночью тьма в Храме перестала пульсировать.
Во всех шестидесяти городах одновременно зажглись обычные вечерние лампы.
Пётр получил короткое сообщение:
**«Стирание завершено. Разрыв устранён. Отряд возвращён».**
Он прочитал его один раз.
Погасил кристалл.
За открытым окном шелестела новая роща.
СмородинкаиКрыжовинкапо-прежнемужилисТерной,ЯснойиМиравой.Дляихкустовтоженашлосьместо.Крыжовинкадолгопроверяла,удобнолиподойтислейкой,аСмородинкапопросилапоканичегорядомнесажать с ее кустиком :
—Онещёвырастет. говорила она.
Пётр постоял, слушая листья, затем вернулся к столу.
Сверху лежало прошение дриад о названии участка.
Они наконец выбрали.
Он вписал его в городской план аккуратным, немного усталым почерком.
Три недели в Рябинограде ничего не взрывалось.
Фома считал это своим личным достижением.
— Я прилагаю усилия, — объяснял он.
— Мы заметили, — отвечал Пётр, подписывая счёт за починку фонтана.
— Фонтан не взорвался.
— Он женился на водокачке.
— Имеет право.
В остальном всё действительно шло хорошо.
Лада уже проходила от дома до рощи, останавливаясь всего дважды. Аэлина выбирала ткань для детского одеяла и впервые спорила о цвете, а не о том, можно ли ей вообще что-нибудь попросить.
Ивея начала различать свет.
Не лица. Не предметы.
Но утром она безошибочно поворачивалась к окну.
Плюша и Мохна открыли маленькую мастерскую. Шили тёплые подкладки, набивали подушки, чинили одежду тем, кому после шахт пришлось заново привыкать к собственному размеру.