Крики несчастных заглушались треском порванных сухожилий и разрываемой плоти.
София едва слышно вскрикнула, и тут же спряталась за углом, зажав рот.
Я тоже был не в состоянии смотреть на это зверство и отвернулся.
Виталик поднялся с колена, и его лицо оказалось напротив моего. Я видел его налитые кровью глаза, видел, как вздымаются его ноздри от тяжелого дыхания.
— Ваша светлость… — прорычал он, но я перебил его.
— Мы сделаем это.
Шлем моего бронированного экзоскелета закрыл лицо, превратив меня в почти неуязвимую машину для войны.