Во дворе я распахнул ворота гаража, безжалостно выгнал из теплого укрытия Ирин «запорожец », загнав на его место, за надежные металлические ворота, свой джип, после чего сделал кружок вокруг дома, чтобы псы размялись перед сном и, успокоенный, пошел домой.

Город. Сердце Города. Кабинет главы большевистской фракции.

— Здравствуйте, товарищи. — о заседании самой крупной фракции Городского совета народных депутатов я узнал случайно, из третьих рук, но явился на него с самым решительным видом, расточая присутствующим широкие улыбки, похожие на оскал.

— Громов, а ты что здесь забыл? — приподнял голову от, лежащих перед ним, бумаг главный большевик: — Я же тебе сказал, что никаких разговоров о вступлении не может быть, пока ты денег…

— Решительно не понимаю, о каких деньгах вы ведете речь, товарищ. — оборвал я начавшего закипать «камрада»: — Я, как член большевистской партии РСФСР пришел на заседание…

— Какой член? Чего член? Ты же десять дней назад приходил, плакался, в партию просился…- судя по выпученным глазам местного предводителя, он начал что-то подозревать: — Громов, узнаю, кто тебя в партию принял, оба вылетите из…

— Вы за языком следите, уважаемый, а то я вопрос подниму в обкоме партии о вашей попытке вымогательства у меня денег. — я достал из папки прозрачный пластиковый файл, в котором виднелся злополучный стикер с суммой, написанной лично партийным деятелем. Конечно, с юридической точки зрения, эта бумажка ничего не значила, но, с учетом, что городские депутаты от партии большевиков находились в некой оппозиции к областным депутатам от той же партии, то лишний повод для разборок с вышестоящими «партайгеноссе» хозяину кабинета были ни к чему.

Повращав налитыми кровью белками, глава фракции принял, тактически правильное, решение скандал пока не раздувать, а выждать время и уж тогда…

— Ладно, садись. Можешь присутствовать, но мы потом еще вернемся к вопросу о твоей принадлежности…

— Спасибо, уже сижу. — я отобрал стул у помощника хозяина кабинета и уселся близко к главе фракции, принуждая его поморщиться.

— Скажите…- мой взгляд совершенно случайно зацепился за смутно знакомый изгиб: — Простите, чтобы опрос не по теме заседания, но, не могу не спросить. А вы свое кресло за сколько покупали?

— Что? — хозяин кабинета застыл, недоуменно глядя на меня.

— Я спрашиваю, где и почем креслице свое брали? Выглядит очень замечательно.

— Мне его… подарили. Ценой не интересовался. — по взглядам, что обменялись хозяин кабинета и его помощник, я понял, что товарищи сие кресло, по старой партийной традиции, где-то экспроприировали, поэтому о его истинной стоимости ребята имеют слабое представление, что не мешает борцам с буржуазией и международным капиталом искренне любить красивые и добротные вещи.