Ирина недоверчиво посмотрела мне в глаза, забрала у меня оружие и заперла его в сейф, незаметно сунув куда-то ключ. А через несколько минут позвала на кухню.

— Теперь рассказывай. –я с трудом поднял тяжелую, любимую чашку и сделал маленький глоток: — А то я концовку истории не дослушал.

Ирина, вопреки моему запрету, решила посетить деревню Журавлевку, которая принадлежала мне практически на шестьдесят процентов и взыскать недоимки за сдаваемые мной незаконным мигрантам дома. Она уже освоила переданный ей «Запорожец» и лихо каталась на нем по всему городу. Как я и думал, старый вождь мигрантов Магир –ака решил изобразить дурачка и послал мою посланницу далеко, а когда девушка, несолёно нахлебавшись, покатила в обратный путь, ее обогнала ржавая легковушка и перегородила дорогу.

Из машины вышли три молодых джигита и двинулись к «Запорожцу». Помня мои инструкции, Ирина лишь немного опустила боковое стекло, через узкую щель в котором один из молодчиков и схватил ее за ворот.

— Паша, я не помню, что я делала…- уткнувшись мне в плечо, негромко рассказывала моя невеста: — Он, когда меня схватил, я извернулась и зубами ему в руку вцепилась, и педаль сцепления отпустила. Я фару и крыло у машины разбила, но объехала их по обочине, а он упал… Я в зеркало успела заметить, когда оттуда удирала, что один человек на дороге катается, а двое вокруг него бегают…

— Надеюсь, ты ему правда, руку оторвала…- я покачал головой: — Завтра поедешь, покажешь их?

— Паша, да я вообще этих парней не помню. Просто типичные азиаты, я даже не знаю, какой они национальности, а машина была «Копейкой», красной, ржавой понизу, на черных номерах. Я вроде бы цифры запомнила. Но пока оттуда удирала, то все забыла.

— Ничего страшного, солнышко, мы их найдем и накажем, не волнуйся.

Окрестности деревни Журавлевки.

Сотрудники милиции частенько встают рано. Если ты хочешь кого-то поймать, то домой к жулику надо приезжать часов в шесть, не позже. С вечера я не стал никого дергать, да и телефоны были не у всех, а утром, в половине седьмого утра небольшая колонна машин уже ждала меня у здания Левобережного РУВД.

— Мужики, сегодня в другом месте поработаем. — я оттолкнул сунувшегося в дверь Демона, которому не терпелось выскочить на улицу, махнул рукой, приглашая двигаться за моей машиной и неторопливо покатился на своем джипе в сторону улицы Перонной. Говорят, что эту улицу создали по указанию Лучшего Друга Советских Детей в далеком 1929 году, когда он прибыл в небольшой сибирский городок и провел здесь совещание о развитии в центре Сибири, на основной стальной магистрали, пронизывающей всю страну с Запада на Восток, тылового промышленного района. Еще несколько лет назад по этой прямой, как стрела, улице, почти круглосуточно, сновали колонны троллейбусов, доставляя на заводы, в три смены, десятки тысяч рабочих, а теперь здесь лишь тоска да запустение. Наша колонна промчались по полупустой улице до самого конца города, проскочила кольцо между лекарственным заводом и троллейбусным парком и резко сбавила скорость — Город кончился, как и дорога, превратившаяся в направление. В десятке километров впереди ввинтился в небо огромный пассажирский авиалайнер, там располагался городской аэропорт, вот только дорога до воздушной гавани города идет в обход, раскинувшихся перед нами, безлюдных и заснеженных болот. Через пару лет здесь начнут прокладывать современную трассу на запад и тогда, мои дома в Журавлевке обретут настоящую рыночную стоимость, многократно отбив все затраты на их покупку и содержание, а пока мне надо разобраться с нерадивыми арендаторами, что, как дикие звери, кусают руку дающего.