Очки опыта будут распределены автоматически между действующими участниками отряда.
Распределение трофеев будет произведено командиром отряда».
— Не трать! Я так подлечусь, — пресёк я порыв Яхиля подлатать мою «покоцанную» тушку своими «хиловскими» умениями. — Пока жрём «банки» с «жизнями». Ману — беречь. Умения — тоже беречь. Если «моб» бьётся так — нечего ресурс тратить!
— Ты как? — участливо поинтересовался сконфуженный гном. — Я не хотел.
— Жить буду! — я поморщился. — Но с такими помощниками — недолго.
Пока действовал «дебаф», каждый отъём «хитов» сопровождался вспышкой боли в незажившем плече. И наши пузырьки с «Зельем восстановления» его не снимали, так что приходилось ждать, пока он спадёт.
— Я тут это… понял, что «подставляться» было необязательно. Во-первых — это пипец, как больно, а во-вторых — эта уродина боится чёрного мифрила, о чём я узнал уже постфактум. И теперь я точно убеждён: нам просто позарез нужно подобное оружие. Всем!
— Осталось выяснить, сколько здесь ещё таких тварей? Всего-то? — понимающе усмехнулся Димон. — Так пойдём выясним. Чё сидим?
Мой отряд несмело заулыбался, заметно приободрившись. Что ни говори, а победа над столь сильным и нестандартным врагом окрыляет, добавляя очков уверенности в собственную копилку веры в себя.
И я бы очень хотел, чтобы так дальше и продолжалось. Но это в идеале.
Поведя плечом, с удовлетворением отметил, что как только закончилось отравляющее действие — раны тут же зажили и перестали беспокоить
— Готовы, команда?
— Да, капитан!!! — хором ответили они и не сговариваясь — рассмеялись.
Материализовав «крисы», я поднялся на ноги.
— Ну раз готовы — тогда пошли. «Имбовая пушка» сама себя не добудет.
Подтверждая мои слова, земля под ногами ощутимо вздрогнула.
Эпилог
Три дня спустя.
Войдя в родную квартиру, я только тяжело вздохнул. Я знал, что там побывали подручные Потрошителя, но до конца не представлял, что именно здесь увижу. С болью посмотрев на вырванную с корнем дверку шкафа, рассыпанные бумаги и перевёрнутую кухонную утварь, покачал головой.
Бросив спортивную сумку на диван, который стоял почему-то криво и почти в центре комнаты, попытался прикинуть масштабы бедствия. Если шкаф ещё можно было починить, то вот половину разбитой посуды, увы, уже не склеить. Вот на кой хрен бить посуду?
Увидев среди обломков разбитую памятную чашку, от которой осталось только донышко, я заскрипел зубами. Это была бабушкина чашка, из которой я себе сам не позволял пить, постоянно отстаивая её право стоять на отдельной полке, когда Катя в очередной раз заводила разговор о смене кухонной посуды. Не уберёг, выходит.