— Не забывай, с кем говоришь, смерд! — взревело чудовище, словно было готово прямо сейчас вырваться из стены и наброситься. — Твой мир — наш мир! Мы его создали! Нам решать, когда и сколько будет длиться жатва! А ваше дело быть жнецами! Или мы назначим жнецами других! Думали призвать Свет и избавиться от своего бремени?! Избавиться от нас?! Не получится! Мир был наш, есть наш и будет оставаться нашим! Очередная Большая жатва — это расплата за вашу дерзость!

Понимая, что на этом все, а они так и не узнают о главном, Воронцов не сдержался:

— Всемилостивейший, всепрощающий, прошу нас простить. Мы лишь беспокоимся о последствиях. Если наши территории совсем обезлюдят, нам не избежать вторжение соседних Империй.

— Ваши мелочные игры нас не интересуют. Вторжение — это войны. Война — это реки пролитой крови. Когда льется кровь — это жатва. Жатву объявляем мы. Никто кроме нас не смеет объявлять о ней. Нынешнюю Большую жатву, как и прошлую, вы проводите сами. Кто сколько посеял, столько и пожнет. Каждый получит свою награду. Не жалейте распаханного поля. Выкорчевывайте из него все, что там есть лишнего. И помните, после жатвы всегда наступает расцвет.

На этом чудовище хотело закончить, но смиловалось, видя, насколько сильно жнецы хотя получить ответ на заданный вопрос.

— Ваша Большая жатва закончится, когда падет Москва.

Образ стал каменеть, пока снова не превратился в барельеф.

Мужчины стали подниматься с колен.

— Это если до Москвы, чего останется? Край на севере, край на юге, немного запада и Дальний Восток, если к этому времени его до конца не дожрут твари — так, что ли? — закипел Одоевский.

— Господа, а если завтра устроить червоточину в самой Москве? — обратился ко всем с только что родившейся идеей Мамлеев. — Вы же сами слышали, твари должны взять Москву. Так пусть сразу здесь появятся.

— Нужно подумать. Все-таки прежде нам нужно хорошо подумать. Вот так с ходу принимать скоропалительные решения нельзя, — воспротивился младший брат покойного Императора.

— И что вы предлагаете? Отдавать тварям всю Россию-Матушку? — вступился за Мамлеева Воронцов.

— Я ничего не предлагаю. Я призываю прежде подумать. Вы же сами понимаете, если они не получат того, на что рассчитывали, назначат новых жнецов. Большая жатва продолжится с новой силой. И первыми под нее попадем мы с вами. Искать новый мир и начинать все заново у меня нет никакого желания…

Дойдя вместе с остальными князьями до лестницы, Шувалов обернулся. Боги нижнего мира не принимали абы какие жертвы. Им обязательно требовалась благородная кровь, пусть и слегка разбавленная чернью.