— Какого бомжа?.. А, в «закопанном роботе». Пару раз в противогазе туда явился с красным фонариком, попугал непрошенных обитателей. Не хотел, чтобы Ингу нашли. Первый раз я себя плохо контролировал, мог и следы оставить. Надо было страховаться.

— Поэтому и мать ее убил?

— Пришлось. Неопознанный труп лучше опознанного.

— Зря старался. У тебя ничего не выйдет.

— Это почему же? Ты что ль помешаешь? Да я тебя сейчас в море скину. Камень к ногам — и за борт. Там повстречаешься с моими красотками. С десяток их где-то здесь разбросано. Только одна всплыла. Первая после возвращения на Балтику. Булыжник был неудачный, круглый, соскользнул. С тех пор я бордюрный камень использую и скотч вместо веревки. Он не размокает. Учусь на собственных ошибках.

— Учебников для маньяков нет.

— Ты хочешь меня обидеть? Не парься. Маньяк не маньяк — не знаю, что это такое. Вот у меня сосед — рыбак до мозга костей. Взахлеб рассказывает о своих удачах. Кто он? Маньяк, одно слово. Другие от футбола тащатся или на картинки ананируют. Тоже маньяки. А мне живую плоть подавай, которая ради красоты на боль пошла. Я ей помогаю раздвинуть границы боли. Начинаю это еще в машине.

— Какой машине?

— Годы — это опыт. Когда я приобрел этот дом, то реже срывался на спонтанный секс. Если только девка вся в проколах, и невозможно устоять. А так… Я знакомился с ними в разных местах. Если она соглашалась сесть в машину, я вырубал ее электрошокером. Тыкал в область пирсинга и привозил к себе. Ну а потом, каждая из них оказывалась в этой лодке на твоем месте.

— Гад! Все равно у тебя ничего не выйдет.

— Ну что ты заладил, как попугай!

— Девятнадцатого мая вышла газета о «замурованной ведьме», а двадцатого ты убил мать Инги.

— Ну и что.

— В те дни Истомин был в море, на учениях. У него алиби.

— Про Ингу и ее мамашу только ты со своей бабой догадался. И еще один…

— Назаров! — осеняет Коршунова. — Так это ты его убил⁈

— Что-то мы заболтались. Пора кончать. Машина стоп! — Дорин глушит двигатель, лодка останавливается. Он швыряет в воду разбитый смартфон и пистолет Коршунова, приговаривает: — А машину твою я в город отгоню. Брошу в гаражах на окраине, там ее мигом разберут на запчасти. Был человек — и нет человека.

— Сволочь!

— Поговори у меня.

Моряк перешагивает через Коршунова, ударяет чем-то острым под колено и плюхается ему на ноги. Нога Кирилла мгновенно немеет. Он лишен всякой возможности сопротивляться.

— Это чтобы ты не дергался, — поясняет убийца и берется за бордюрный камень, пристраивая его к ногам жертвы.

Где-то далеко слышится тарахтение мотора. Звук быстро приближается.