Внутри бараков обычные деревянные нары в два этажа. На каждое место, выдают стандартный ватный матрац, такую же полушку, и байковое одеяло. Простыни и наволочки, меняют раз в неделю в банный день. Баня, находится в поселке, куда нас и отвозят на помывку. Точнее отвозят половину всего личного состава в субботу, а вторую в воскресенье. Возят обычно на грузовике, потому что другого транспорта в колхозе нет. Ну не считая личных автомобилей. Учитывая то, что асфальт здесь имеется только в самом поселке, а окрестные дороги все без твердого покрытия, то возвращаешься из бани, как бы не грязнее, чем перед поездкой туда. И единственное что спасает от полного зарастания грязью, так это небольшое озерцо, в ста мерах от полевого стана на север, или ручей в двухстах метрах на запад. Правда в том же ручье, особо не накупаешься, потому что он берет свое начало в горах, что поднимаются в каком-то десятке километров на восток, и вода в нем холодна как лед. Но вкусная до невозможности.

Озеро, в отличии от ручья довольно теплое, правда воду нельзя назвать идеально чистой, по цвету она напоминает какао с молоком, этакая светло-коричневая субстанция. Ради интереса, как-то набрал стакан воды, и оставил на всю ночь, к утру, вся муть осела, и внизу, примерно на четверть стакана образовался такой коричневатый осадок. При этом сама вода посветлела далеко не полностью. Но возвращаясь после целого дня работы в поле, даже такое озеро, способствует тому, чтобы быстрее прийти в себя. Вдобавок ко всему, здесь совершенно нет женщин. В техникуме имеется единственный факультет, где готовят бухгалтеров и диспетчеров, и там учатся, только девочки. На всех остальных одни мальчишки, поэтому стесняться нам особенно некого. Даже в качестве штатного повара, выступает местный бабай.

Потому возвращаясь с поля, первым делом, подхватываешь мыло, мочалку, и отправляешься к озеру. Выкупавшись, подхватываешь свою одежду, и бежишь к ручью. Там по-быстрому ополоснувшись, смываешь с себя всю глину, подхваченную в поле и озере, а после занимаешься стиркой, и в одних трусах, возвращаешься в казарму. Там одевшись, во что-то свежее выходишь во двор и садишься за стол. Ужинаешь, и после этого до двадцати трех часов, делай что хочешь.

Правда особых занятий тоже нет. У руководителя имеется пара мячей, кто желает идет играть в футбол или волейбол, кто-то устраивает шахматно-шашечные баталии, или забивает козла в домино. Карты запрещены. Хотя, кое-кто играет и в них, правда уходя или к озеру, или к ручью. Да и чаще всего режутся в дурачка. Электричество хоть и проведено, но, по словам руководителя, из-за высокой нагрузки напряжение слабое, да и сигнал телевизора тоже плохой. Радио еще как-то, что-то ловит, но и то, очень немногое. Местные радиостанции транслируют в основном национальные мелодии, а Маяк, принимается с большими помехами. И хотя до Ташкента тут, всего около двухсот километров, поймать хоть что-то, просто нереально. Я хоть и взял с собою, магнитолу, но взятые в дорогу пяток кассет, уже надоели до смерти, о радио я уже говорил. Одним словом, скука здесь неимоверная.