Комната, доставшаяся нам, была разделена на две части мебельной стенкой, в результате чего, для бабули, как она сама захотела, досталась крохотная комнатушка, куда влезла только полутороспальная кровать, торцом выходящая к окну, узкий проход перед нею, в котором уместилась тумбочка, а в ногах, платяной шкаф, с бельем и личными вещами. Мне же досталось все остальное. То есть передняя часть мебельной стенки, с телевизором, множеством книг, посудой и всем прочим. Большая софа, раскладывающаяся в широкое спальное место, письменный стол, на котором я делал уроки, и журнальный столик с двумя креслами, на котором мы с бабушкой чаще всего обедали или ужинали, сидя перед телевизором. Сама квартирка, располагалась на четвертом этаже, и, хотя считалось, что окна выходят во двор, по сути, за счет высоты была видна, вся прилегающая улица, вместе со школьным двором, который находился по ту сторону проезжей части.
И следующие пять лет, до середины шестого класса, я не знал горя, живя вдвоем со своей бабулей. До своего выхода на пенсию, бабушка работала в институте иностранных языков, преподавая язык — испанский. Это была огромная редкость, по ее словам, этот язык преподавали только в двух школах города, и он как бы не особенно пользовался спросом до того момента как в 1958 году не состоялся первый Международный фестиваль стран Азии, Африки и Латинской Америки. Правда после этого, подобное мероприятие было надолго забыто, но спустя десять лет в 1968 году и в последующие годы, он был очень популярным и проводился почти каждые два года. Одним словом, бабушкины таланты, как носительницы языка были востребованы, как никогда. На фоне кинофестиваля, и я сам, с удовольствием приобщился к бабулиным знаниям, и старательно повторял за нею незнакомые слова, смеясь над уморительными правилами правописания, когда если хочешь задать вопрос, нужно перед предложением рисовать перевернутые вопросительный, или восклицательный знаки если рассчитываешь поставить такие и в конце предложения. Но так или иначе, уже довольно скоро, я вполне свободно болтал по-испански, гуляя с бабушкой по городу и заставляя прохожих оборачиваться в нашу сторону, и слышать их завистливые голоса: — «Иностранцы!».
С бабушкой было хорошо. Помимо всего прочего, она слыла среди знакомых колдуньей, ведьмой, доброй волшебницей. Все эти эпитеты, я так или иначе слышал от всех наших знакомых. Кто-то, кому она однажды помогла, называл ласково — волшебницей, кто-то, как та же Слониха, которую бабушка однажды поймала на краже приготовленных ею котлет, — ведьмой. Но так или иначе, бабушка, хотя вслух об этом и не говорилось, обладала, кое-какими способностями. Однажды, на моих глазах, она подняла на ноги дядю Володю, которого скрутил радикулит до такой степени, что он не мог пошевелиться без боли. А бабушка, просто положила ему руки на спину, что-то пошептала, и все прошло. Правда напоследок, она отшлепала его по заднице, хотя по словам ее сына, это было совершенно не обязательно, но бабушка тут же возразила, сказав, что мало она его в детстве наказывала. Единственное, что она не могла сделать, а может и не хотела, так это помочь своему сыну, точнее невестке, обзавестись собственными детьми. Именно из-за этого тетя Рита, иначе, как Гингемой, как злую колдунью из сказки «Волшебник Изумрудного города», бабушку никогда и не называла. А после ее смерти, так и вообще говорила о ней, как о ведьме, из-за чего в семье постоянно происходили ссоры в дядей Володей.