Опустил в рассказе многие важные события — такие как убийство Давида или лежащий неподалеку на океанском дне корвет клана Сангуэса, по факту ставший теперь лично моим. Зато упомянул о том, что заключил ситуационный союз с Анабель и ее эскадроном грифонов, а также рассказал о появления на Арагоне новой — тринадцатой, высокой фамилии, во главе с протектором. Рита слушала внимательно, явно не сразу осознавая происходящее и обдумывая услышанное.

— Данте, так ты теперь снова патриций? — вдруг пришла она к неожиданному выводу, прервав меня на полуслове.

— Да.

— И ты можешь покинуть инкубатор, чтобы вернуться домой и отправиться на Путь Чести?

— Дома у меня больше никакого нет, кроме этого. Инкубатор я могу покинуть в любой момент, когда время у меня не будет занято учебным планом. На Путь Чести я отправиться не могу, потому что сегодня уже встал на Путь Мудрости, приняв менторство над Седьмым отрядом вместо Сандры Веласкес.

— Но ты же мог отказаться?

— Рита, я не мог отказаться, потому что я обещал одной глупой девочке, что ее никогда не брошу, а она до сих пор не может этого понять.

— Но Путь Чести…

— Как ты представляешь себе Путь Чести, начинающийся с невыполненного обещания? И если ты немного подумаешь, то поймешь, что в инкубаторе меня оставила на только сила данного слова и некоторые обстоятельства — как например те, что мне пока банально некуда идти.

— А что еще?

— Есть такая вещь как привязанность. Поинтересуйся на досуге, что это значит.

Рита несмело улыбнулась, потом залившись краской смущения принялась за третью порцию уже заметно растаявшего ванильного мороженого. Я же параллельно с этим просматривал в дополненной реальности требования к знанию земных языков для идущих по Пути Мудрости патрициев — довольно неожиданно, но эти требования я выполнил еще в шестилетнем возрасте.

— Данте, когда ты в последний раз улыбался? — спросила Рита, вновь придя к каким-то неожиданным для меня выводам.

— Да вот недавно было, — тут же вспомнил я момент, когда Анабель впервые назвала меня братом и мы друг-другу по-родственному улыбнулись.

— Нет, Данте, ты не понял — я имею ввиду, когда ты по-настоящему улыбался? Если ты общаешься с кем-то сильным, ты улыбаешься как голодный и готовый к атаке хищник. Когда со слабым или тем, кто ниже рангом — как сытый хищник. У тебя совсем нет веселой радости!

— Ну… может быть. Это проблема?

— Конечно!

— Почему?

— Потому что так нельзя! Человек должен испытывать радость, это базовая эмоция!

Слова Риты звучали так трогательно и наивно, что я улыбнулся грустно и покровительственно. Но едва сделал это, как вдруг подумал, что она может быть и права. Вспомнилось ощущение тяжелой усталости и утомления жизнью, испытанное при касании сознания ожидающего меня Давида. Может быть, есть в этом смысл — если не уделять время веселой радости, то и становишься таким старым в душе, вне зависимости от носимой оболочки и возраста?