— Не стоит пока Свистунова трогать, он для связи в будущем пригодится, я своего человека найду! — с готовностью отозвался Трубецкой.
— Отлично! Не забудьте также отписать в Москву Нарышкину — полковнику Тарутинского пехотного полка. Новгородские военные поселения не только созрели до бунта, но уже и перезрели, к ним остается поднести только спичку, чтобы они рванули, а они обязательно рванут, стоит лишь новгородцам узнать о перевороте в столице.
— Письмо Орлову в Кишинев я уже сам составил, вам надо его будет только подписать, — при последних словах я вытащил из саквояжа конверт.
— Что, Иван Михайлович, думаете, Орлов взбунтует свою бывшую 16-ю дивизию?
— Не знаю, что у него там в голове. Но знаю одно — если он этого действительно захочет, то сделает это без особых проблем, солдаты его чуть ли не в святые праведники записывают! Для облегчения его задачи, я даже поддельный приказ состряпал от царя по восстановлению его в прежней должности. Все зависящее от себя я сделал, 16 тысяч «под ружьем» орловской дивизии на юге лишними для нашего общего дела совершенно точно не будут, а уж как поступит Орлов — Бог весть!
— О! Не сомневаюсь, эта ваша идея с подложными документами Орлову обязательно понравится! Он еще на московском съезде Союза Благоденствия предлагал участникам перейти к крайним революционным действиям и прежде всего завести тайную типографию и фабрику фальшивых ассигнаций, — со знанием дела сказал ветеран движения Трубецкой, один из основателей того самого Союза.
— Да? Не знал! — я удивился. — Хотя, есть такая народная мудрость — «у дураков мысли сходятся!»
Все посмеялись, кто искренне, кто натужно.
С бумажной частью работы мы покончили примерно через час, периодически возникали прения по поводу формулировок посланий.
— Сейчас уже поздно, — перевел взгляд на напольные часы, был второй час ночи. — Предлагаю всем разойтись по домам. Постараться отдохнуть, завтра будет день тяжелый, работы будет много, достанется всем и каждому.
Возражений не последовало, как мне показалось, все присутствующие все еще находились под впечатлением от обрушившейся на них новости.
Часть 1 Глава 2
ГЛАВА 2
26 ноября совещание собрал Трубецкой в роскошном особняке Лавалей на Английской набережной, где в нижнем этаже жил Трубецкой, женатый на дочери графа и графини Лаваль Екатерины Ивановны (она была первая из жен декабристов, последовавших за мужьями в Сибирь). Окна обширного кабинета Трубецкого выходила на Неву.
— Сведения, предоставленные нам сутки назад Иваном Михайловичем, полностью подтвердились!