— А мы схитрим. Нашей поверх дыры кожаную заплатку. Широкую, фигурную. И на второй карман — точно такую же. Симметрия скроет порчу.
Варя прищурилась. Тонкие брови сошлись на переносице, пальцы машинально пробежались по ткани, прикидывая лекала. Возмущение сменилось профессиональной хваткой.
— Получится, — кивнула она. — Выйдет по-барски. Сделаю через час приходи.
Скинув пальто и забрав все из карманов, я спустился в самые недра приюта. В подвале обоняние резанул едкий запах кислот. Костя, ссутулившись, бормотал под нос, отмеряя пропорции в колбу.
На лестнице раздался грохот. Вниз, едва не снеся дверной косяк, ввалились Упырь и Кот. Упырь с глухим лязгом скинул с плеча скрученный лист посеревшего металла. Кот швырнул следом пару обрезков. Парни тяжело дышали.
— Содрали, — выдохнул Кот, размазывая грязь по лбу. — Чистый цинк.
— Добро. — Я перевел взгляд на вздрогнувшего химика.
Сунув руку в карман, выложил на шаткий стол бумажный пакет, перетянутый суровой ниткой.
— Цианистый калий.
Костя потянулся к свертку. Его пальцы заметно дрожали, поправляя съехавшие на нос сломанные очки. Бывший студент смотрел на яд с фанатичным, почти пугающим вожделением.
— Отлично! — Голос Кости сорвался на фальцет, эхом отскочив от сырых стен. — Можно будет начинать.
— Вот и ладненько, — улыбнулся и махнув рукой на прощание, потопал на кухню. Где Даша меня накормила вчерашними щами, а там и к Варе забежал за уже готовым пальто. Выглядело великолепно, будто так и было задумано.
И поднялся на чердак.
Васян вытянулся на матрасе и уже выдавал носом глухие, раскатистые рулады. Кот сидел у керосинки, методично полировал тряпочкой свое оружие.
— Как настроение? — вполголоса спросил я, присаживаясь на свой матрас.
— Отоспимся, — лаконично отозвался Упырь. — И бежать никуда не надо, — ухмыльнулся он.
— Это да, — усмехнулся я в ответ и завалился спать.
Утро выдалось прохладным. Продрав глаза, я быстро оделся и спустился в приют, направляясь к кабинету директора.
Владимира Феофилактович, был уже там, нервно расхаживая по кабинету. Лицо бледное, под глазами залегли темные провалы от бессонницы. К груди он судорожно прижимал пухлую кожаную папку с бумагами.
— Доброе утро, как супруга?
Директор вздрогнул от моего голоса, и поправил криво сидящее пенсне.
— Спасибо, все хорошо. Только уж пару дней ее не видел. Как стал у нас карантин, так я и не выбирался из приюта. Хорошо в прошлый раз хоть денег ей оставил, — потерянным голосом произнес он.
— Вот сегодня и навестите, — кивнул я на дверь.
Феофилактович сглотнул. Он неловко кивнул.