Мужик тяжело вздохнул и перекрестился.

— Вот я с утра нынче в церковь сходил, свечку за здравие их поставил. Переживаю сил нет. Ну как, выжил ребятенок-то? Да и парень сам как? А то весь белый был, не помер бы!

В коридоре повисла тишина.

Анна Францевна, совершенно не знавшая про реальное происхождение Маши, искренне и громко возмутилась:

— В санях? О каком парне вы говорите, любезный?

Мужик растерянно заморгал и его взгляд споткнулся о мое лицо. Физиономия извозчика мгновенно разгладилась, озарившись простодушной радостью. И он уверенно ткнул скомканной шапкой прямо в меня.

— Да вот же, барыня! Он самый! Я ж его с младенцем-то сюда в ночи и привез!

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Тудук-тудук-тудук, — сердце отбивало оглушительный марш.

Воздух внезапно стал густым, я попытался сглотнуть, и едва смог протолкнуть воздух в легкие. Дышать было тяжело.

— Я же говорил! — торжествующий рев Зарубина резанул по ушам. Генерал едва не пустился в пляс от восторга. — Подлог! Кругом ложь! Ни одному слову верить нельзя! Наказать мерзавца!

Старый жандарм победно взмахнул тростью.

Но впереди выросла изящная фигура в темном платье. Анна Францевна не знала правды. Однако карать своих она могла только сама.

— Это мой воспитанник! — рявкнула вдова ледяным тоном. — И как его воспитывать — я сама разберусь! Если виноват — накажу так, как вам, генерал, и не снилось. Но трогать его я вам не позволю!

Тудук-тудук-тудук.

Колени предательски задрожали, грозя подогнуться прямо сейчас. Я попытался разлепить губы, чтобы выдать хоть какую-то связную отговорку, но язык отказался повиноваться. Из горла вырвался лишь сиплый, жалкий выдох.

Разрастающийся скандал прервал глухой удар.

Отец Орнатский ударил ногой по половице и шагнул вперед, нависая надо мной.

— Ложь — от лукавого, — прогремел священник, легко перекрывая гвалт. — Говори правду, чадо. Без утайки. Как было дело?

Дарья Ивановна Прянишникова испуганно ахнула, намертво вцепившись в рукав мужа. Сам купец нахмурился.

Акулы пера замерли. Влас Дорошевич и Антон Чехов даже перестали дышать.

Сердце отбивало глухой, болезненный ритм:тудук-тудук-тудук .

Дышать приходилось через раз.

— Шел от вас, Анна Францевна, — хрипло начал я, глядя прямо на вдову. Сил на эмоции не осталось. — Вышел. Метель стеной, извозчиков нет. Конки нет. Пошел пешком. На мосту через Фонтанку баба стояла. С кульком. Она и швырнула сверток вниз, прямо за перила. А в полете — плач. Я за ним, под мост. Там на снегу и…

Извозчик не выдержал. Простодушный мужик рванул на груди ворот тулупа и горячо, со слезой в голосе перебил меня: