Я наклонился к нему.

— Чекан. Восемьдесят четвертая проба, двуглавый орел, инициалы какого-нибудь мастера. Ну и парочку иностранных, для солидности. Французские лилии или английского льва.

Паланто поперхнулся воздухом. Его глаза округлились.

— M-monsieur… — пролепетал он, вжимаясь в спинку стула. — Это… Это же… Вы с ума сошли⁈

— Я никогда не схожу с ума. Это все будет хорошо оплачено. А откуда оно появилось, поди разбери.

Наконец старик обреченно закрыл лицо руками и глухо простонал:

— Хорошо… Дьявол вас дери, мсье Арсений. Я сделаю.

На этой оптимистичной ноте нас позвали к столу.

Чаепитие превратилось в изощренную пытку.

Мари суетилась вокруг стола, как заведенная. Она поставила передо мной самую красивую чашку, пододвинула блюдце с булочкой.

Девушка то заливалась краской, утыкаясь взглядом в скатерть, то вдруг вскидывала глаза и смотрела на меня так… Что я едва не давился чаем.

«Твою мать. Она реально втюрилась. И что мне с этим делать⁈ Ей шестнадцать! У нас все было проще: купил коктейль, пригласил на медляк. Получил либо по морде, либо номер телефона. А тут? Улыбнешься не так — все! Обязан жениться! А мне с Паланто отношения портить нельзя».

Девушка потянулась за вареньем, и ее пальцы как бы случайно скользнули по моей руке. Мари резко отдернула кисть, ойкнула и снова покраснела.

Все. Мои нервы дали сбой.

— Ох, господи! — Я громко хлопнул себя по коленям, отставляя недопитый чай, и резко вскочил. Стул жалобно скрипнул. — Время-то! Время!

— Арсений, вы уже уходите? — Мари растерянно захлопала ресницами, в ее голосе прозвучало такое искреннее разочарование, что мне стало почти стыдно.

— Пора, Мари! Увы, дела! Простите.

Не слушая вежливых протестов француза, я пулей вылетел в коридор. Скомкано попрощался и выскочил, прыгая по ступеням через одну.

Только оказавшись на улице, я смог нормально выдохнуть. Выжил. С журналистами договорился, клеймо заказал, от малолетней невесты сбежал. День определенно был прожит не зря.

Обратный путь до приюта пролетел незаметно. Стоило мне юркнуть на лестницу черного хода, как морозный уличный воздух тут же сменился знакомыми запахами.

На чердаке я скинул пальто, а кобуру спрятал под матрас и спустился в приют.

Первым делом я завернул на кухню. Оттуда пахло едой: наваристым мясным бульоном и печеным луком. Даша, разрумянившаяся от жара плиты, радостно кивнула мне, утирая лоб тыльной стороной руки.

— Привезли! — шепнула она. — Мука, крупа, мясо. Пир горой устроим!

— Умница. — Я по-хозяйски оглядел кухню и двинулся дальше.

В коридоре второго этажа меня перехватила Варя. Она выглядела уставшей, на пальцах виднелись свежие следы от игольных уколов, но глаза горели гордостью.