Наш же поединок висел в шатком равновесии, я не давал твари подойти слишком близко, она не давала себя ранить, продолжая походя распускать на лоскуты тех, кто пытался напасть на неё сзади. Только вот сколько верёвочке не виться, а кончику всё равно быть. Людей вокруг нас становилось всё больше, эры подбегали с копьями, а не мечами, сжимая кольцо, в котором мы танцевали. Но у кровососа было своё мнение на счёт итога его схватки с едой.

Внезапно вампир отскочил в сторону от меня, ломая несколько копий и сложил руками какую-то странную фигуру. Кровь, успевшая пропитать землю вокруг нас, мгновенно вскипела и ударила по всем вокруг, причём основная энергия атаки похоже была направленная именно на меня. Я едва удержался на ногах, чувствуя, как мой старательно зачарованный щит трескается. Кровосос же кинулся на меня, доламывая преграду на пути к моей нежной тушке.

Я сбросил, ставший бесполезным, щит и ощутив удар по шлему отмахнулся полуторником, отгоняя врага прочь. Край моего сознания отметил, что бацинет улетел куда-то в сторону, видимо ремень под подбородком не выдержал, вокруг лежали люди, первый ряд мёртвым, но дальше кажется живые, некоторые даже шевелятся. Но всё это было чем-то не важным. Значение имел только враг передо мной, которого я всё таки сумел достать в грудь своим оружие, после того как тот сбил с моей головы защиту.

— Хасссс — прошипел он что-то невразумительное и бросился на меня вновь.

Я ответил утробным рыком и оскалив звериные клыки бросился навстречу, ставя всё на один удар и не думая о защите. Сейчас либо он меня, либо я его. Затяну битву — дожмёт и пустит на мясо, как трупы под нашими ногами. Чтобы не творилось в его башке, но он тоже о защите думать не стал, как будто вырвать сердце из моей груди стало для него делом всей жизни. Спустя мгновение мы разминулись друг с другом, нанеся удары. На Восторге испаряясь шипела вампирья кровь, а сам он расстался с головой и рукой, а так же куском своей туши, на который это добро крепилось. Я же схватился за разодранную грудь. Как бы хорошо я не зачаровывал доспех, когти гровососа он не остановил. Я упал на колени, смотря на собственные рёбра, оказавшиеся на свежем воздухе и раны, уходящие в глубь между ними. Алая жидкость била небольшими фонтанчиками, так что у меня по всем признакам было артериальное кровотечение. Вдруг голова, обрубок грудины и рука урода зашевелились. Я собрал силы в кулак, поднявшись на ноги и вогнал Восторг в затылок кровососа.

— До чего живучая, кхе-кхе, тварь — выдавили мои губы вместе с кровавым кашлем.