Только после этого я наконец смог повернуться в сторону своих товарищей. Осколтцы не спали, а терпеливо ждали ночных гостей, потому успели построить стену щитов перед нападением. На даже так кровососка умудрилось достать длинным узким мечом двоих бойцов в шеи. Над одним Сил сейчас колдовал, а вот второй уже отправился в мир иной, голова бедняги висела буквально на лоскуте кожи. И демон его знает чем бы всё закончилось, если бы не дух медведя, который двигался даже быстрее чем при жизни и клал с прибором на удары клинка. Судя по тому что я сейчас наблюдал, Михалыч как-то изловчился схватить противницу зубами поперёк корпуса и натурально перегрызть пополам. Тварь правда продолжила сопротивляться и сейчас мой питомец отрывал ей зубами вторую руку, прижав грудную клетку к земле лапой.
— Хрясь! — наконец не выдержала конечность, а женский визг стал ещё на пол тона выше.
В этот момент во мне странным образом боролись два желания. С одной стороны я не видел ничего хорошего в том чтобы причинять боль женщине, даже такой. Да, она судя по всему коптит небо не одно столетие и убила за это время народу столько, что хватит на не самое маленькое кладбище. Все её жертвы жили ради чего-то, имели какие-то планы, наверно многие из них любили и были любимы, дома их кто-то ждал, но эта тварь хотела жрать и длить своё существование, а потому её жертвы умерли. Но в моей подкорке всё таки сидела установка о некоем особом отношении к женщинам. В бою бы пофиг было, а сейчас, когда передо мной этот огрызок с сиськами, вылезла. Зараза. И просила прервать страдания вампирши.
С другой стороны у меня к кровососке были некоторые вопросы. Кроме меня наверняка что-то желали узнать послушники из Красного писания. А значит следовало наступить своей жалости на горло. «Инквизиция» желает знать о каждом упыре, о котором хоть что-то слышала гостья Ливэ. О том откуда она пришла, где и у кого пряталась от света в пути. Кто её отправил. Что за непонятные телодвижения происходят в последнее время среди кровососов и что у них за Эдужинсий вдруг объявился… Ну или как там звали этого урода, о котором говорила осатомонская кровососка. Так что вампирше тотально не повезло.
— Ну что ты воешь, дура? — с максимально располагающей улыбкой пробасил я, ткнув пленницу шипами Гронда в остатки живота — Надо было так голосить, отговаривая спутников сюда идти. А сейчас поздновато.
— Тварь! — вновь взвыла вампирша, пытаясь дёргаться, моя булава и её дух определённо причиняли ей боль. Правда процесс без конечностей выглядел одновременно и комично и отвратительно.