— Заткнись, — Кошмар выглядит так, словно ему пытаются насильно впихать наглую ложь. Что же, Йети бы и сам в это не поверил бы, но Авгура действительно сможет сделать что угодно. Сделать любые войны невозможными по умолчанию или убрать возможность смерти.

— У нее появится власть на всеми концепциями. Она сможет удалить понятие войны, конфликтов и даже отменить смерть в рамках своей галактики. И тогда галактика станет самым мирным и процветающим местом. Разве это не замечательно?

— Это несбыточная херня, даже если правда.

— Что-то ты противоречишь сам себе.

— Я говорю о том, что Авгура может такое сделать, но явно стремится к своему пониманию рая. Наверняка превратит галактику в место, где уничтожит понятие технологического прогресса и сложных механизмов. Люди забудут, что такое огнестрельное оружие, будут колдовать и верить в духов. Но войны от этого не остановятся, просто изменятся инструменты.

— Что же, я действительно не знаю, что именно хочет сделать Авгура, но мы можем вместе посмотреть, что из этого получится.

— Нет. Мне плевать на судьбу галактики, да хоть целой вселенной. Я больше не хочу быть тем, кто принимает какие-либо решения. Я просто спасу свою дочь, и меня никто не остановит, — Кошмар начинает приближаться.

— Мешая нам, ты уже принимаешь решение за очень многих. Но такова природа власти. И твои действия, и твое бездействие что-то изменят.

— Еще раз повторяю, Йети! Мне. Плевать. Я не спаситель галактик или принцесс. Я скорее разрушитель. Так давай закончим наш бой.

Грозовой фронт над головами озаряется десятками тысяч молний, что бьют в долину. От такой яркой вспышки легко ослепнуть, а от грохота закладывает уши, но область с червоточинами Авгуры поглотила направленные на нее удары, а Йети сумел каким-то образом защититься. Теперь горная долина наполнена дымом, в котором возникает смерч черного пламени, когда Некромант становится, наконец, серьезным.

Даэлир чувствует, что готовящийся удар будет нанесен с использованием мета-символа смерти, а это значит, что принесет с собой гибель. С таким нужно бороться с помощью другого мета-символа. Теперь сразу две сферы влияния мета-экзиста врезаются друг в друга. Смерть борется с кошмаром, убивает его, пока последний извращает реальность в страшный сон.

Ни одна сторона не доминирует явно, так что в какой-то момент силы уравновешиваются, и на поле боя возникает смешанная буферная зона сразу от двух мета-символов. Мастер Гибрат, как сейчас зовут Йети, шагает во главе строя мертвецов, которые сжимают прогнившее оружие, пропитанное трупным ядом. А навстречу катятся беспорядочные орды самых страшных чудовищ, какие только могут быть придуманы человеческим или другим разумом.