— И что вы сделали?

Пока это не были признаки одержимости.

— Отвели его к менталисту. Но тот сказал, что всё нормально. Потом мы прошли с ним лучших лекарей соседних городов. Но они тоже развели руками, сказали, что это какие-то психологические проблемы. А менталист говорит, что проблема на физиологическом уровне. Вот такой парадокс вышел.

Барон нервно провёл рукой по волосам.

— В общем, нас так неделю помотало туда-сюда, от лекарей к менталистам, а потом Андрюша начал бредить. Я указывал в прошении, что примерно он говорит. Никак не могу разобрать, но, если честно, звучит это очень зловеще.

— Анатолий Фёдорович, не переживайте. Если это и правда демон, то мы с ним разберёмся, — пообещал я.

А сомнений насчёт одержимости у меня уже не осталось. Но не стоило говорить барону, что это было ясно уже по демоническому языку, на котором заговорил мальчик.

— Рад слышать, — с облегчением выдохнул барон. — Мы уже были в местном ордене, три раза проводили ритуал на определение одержимости, но всё никак. Неужели демоны научились нас обманывать?

Научились они очень давно, но этих подробностей барону тоже знать не стоило.

— Скажите, ритуал был выездной? — уточнил я.

— Да, я просил приехать сюда ваших братьев. Сын напрочь отказывался к ним ехать. Мы решили не тащить его силком.

Правильное решение, ведь иначе одержимый мог просто сбежать и прекратить притворство.

— Скорее всего, не демоны научились так хорошо маскироваться, а не все маги научились расшифровывать полученное от ритуалов, проведённых вне стен Святого ордена, — пояснил я, отставляя чашку, и частично это тоже было правдой. — Печати, выполненные в здании ордена, гораздо лучше проводят энергию и точнее определяют, заражён человек демоном или нет. Это связано именно с проводимостью печатей. В домашних условиях такого добиться сложнее, поэтому демону проще скрыть своё существование.

Я поднялся с кресла, поправляя рукава.

— Но сомневаюсь, что если ваш сын одержим, то ему удастся меня обмануть, — сказал я.

Барон проводил меня в комнату младшего сына, которая находилась на третьем этаже поместья. Он зашёл и первым делом включил свет, поскольку здесь было темным-темно.

Ещё один признак одержимости. Демоны предпочитают тёмное время суток.

Двенадцатилетний подросток сидел на своей кровати и смотрел в одну только ему понятную точку. Я подошёл ближе.

— Куда ты смотришь? — спросил я у него после того, как представился, назвал только имя, не став сразу говорить, что я из ордена.

Но парень не ответил. Продолжал сидеть с безучастным взглядом, словно не замечая меня.