— Тьма Тьмущая, а ты умнее, чем я думал. Так что, валим его и домой?

— Подожди, он ещё не ответил.

— А он и не ответит. Вон дрожит весь, как осиновый лист.

Я специально тянул. Не стану скрывать, что мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как мой главный враг среди людей испытывает животный страх.

— Говори, и я подумаю, чтобы твоя смерть была быстрой, — проговорил я, смотря ему прямо в глаза.

— Демьянов, я заплачу тебе. У меня есть деньги… Много денег, — пробормотал Добрынин.

— Засунь их себе в задницу.

Эта фраза стала для него пощёчиной. Барон не ожидал, что кто-то в здравом уме станет отказываться от денег… Но я преподал ему хороший урок. Что может быть ценнее денег? Человеческие жизни.

И он сполна поплатится за то, что поставил жизни членов моей семьи ниже, чем своё благосостояние.

— Миллионы, Демьянов. Тебе такое даже не снилось, — лепетал он.

— Миллионы… — хмыкнул я. — Вот цена за жизни моих родных. А сколько стоят твои сыновья и дочери?

— Не смей! — прокричал он, а лицо его покраснело.

До него, наконец, дошла суть…

— Демьянов! Не трогай их! Всё что хочешь сделаю! — продолжал Добрынин.

— О, смотрю, переговоры вышли на новый уровень. И хорошо, что ты понимаешь, твоя охрана не защитит семью от демонов, — кивнул я на стоящих рядом низших.

Как я смог ими управлять, хотя в нашем мире это в принципе было невозможно — Добрынин спрашивать не стал.

Конечно, я блефовал. Сыновья и дочери Добрынина не были причастны к трагедии, случившейся с моей семьёй, и трогать их я не собирался, но барону не обязательно об этом знать.

— У меня есть нечто ценнее денег! — выпалил он. — Это стоит и моей жизни, и всей семьи.

— Слушаю.

— На первом этаже особняка есть сокровищница. Она небольшая… Там сейф. Код четыреста тридцать пять-шестнадцать.

— Что внутри?

— Создатель копий.

— Это чё за штуковина? — поинтересовался демон.

— Создаёт одну копию носителя, которая должна выполнить определённую задачу, редкая штуковина и очень дорогая, с кучей ограничений, вроде того, что она не может говорить. Их в своё время делал один иллюзионист, которого уже нет в живых. Он за свою жизнь успел сделать всего одиннадцать экземпляров, — мысленно ответил я.

Но этот артефакт явно не стоил чьей-либо жизни.

— Сань, оно нам надо! Не знаю зачем, но надо, — заявил Легион.

— Сам знаю.

— Твоя плата принята, — ответил я и ухмыльнулся, рука вспыхнула демоническим огнём.

— Что… что ты делаешь? — в страхе забормотал Добрынин.

— А я не говорил, что ты останешься в живых.

Добрынин закричал, а моя рука прошла сквозь невидимый барьер. Я уже не был в полной мере человеком и с лёгкостью прошёл через демоническую печать.