— Ага. Что-то в той камере заставило меня уснуть, — зевнул Легион. — Надо туда хотя бы раз в неделю наведываться. Знаешь ли, иногда полезно так отсыпаться!

Неудивительно, учитывая, сколько защитных артефактных систем стоит в казематах Святого ордена. Все они направлены на сдерживание и подавление сидящих внутри демонов.

— Хочешь сказать, что не смог им противостоять? — уточнил я.

— Я не пытался. Тогда велика вероятность, что я бы напрочь разрушил все эти артефакты, а с ними и твою легенду.

Хорошо, что при изгнании демонессы из Валерии я не шибко рассчитывал на Легиона.

Дед же ответил через долгую минуту раздумий:

— Это правда. Во время беременности твоя мать была одержима… А из беременных нельзя изгонять демона, пока ребёнок не родится, иначе велик риск, что умрут оба.

— Что? Ты сейчас не шутишь? — не поверил Борис.

— Не шучу, — ледяным тоном ответил дед. — Демоны любят вселяться в беременных жён экзорцистов… К сожалению, в семьях с нашим даром такое встречается довольно часто.

— Звучит, как стратегия ослабления противника, — ответил я.

— Да, но в открытую мы об этом не говорим… Сам понимаешь. Орден не приветствует рождение таких детей.

Дед только что признался, что моя семья пошла против закона ради меня… И ради всех остальных гениев магии, которые рождались до меня, ведь суть их яркой одарённости — ровно такая же, как у меня. Это была основная причина, почему подобное не афишировали.

— Демон вселился в твою мать, когда она была на восьмом месяце беременности. Эти твари всегда выбирают поздние сроки, — процедил дед.

Способности видеть ауру, а вместе с ней и душу человека, в этом мире никто не имел, а значит, увидеть трещины в душе, через которые готовится проникнуть демон, пока никто не может. Никто… кроме меня.

Но и меня на весь мир не хватит. Да, я могу ходить и вглядываться в ауры, а потом сообщать ордену имена тех людей, которые вскоре станут одержимыми, или же залечивать их трещины в ауре сам… Но это не решение проблемы. Я могу делать так разве что в Муроме, а в остальных городах ровным счётом ничего не изменится.

Или же всё может развернуться куда хуже… Узнав об этой грани моего дара, орден может приставить меня ко двору императора, и я буду высматривать одержимых только там. Подобный расклад меня тоже не устраивает. Не говоря уже о новых неудобных вопросах, которые будут меня преследовать.

И снова всё сводится к тому, что лучше ордену не знать слишком многого… Они думают в первую очередь о своих интересах, а они распространяются сначала на первых лиц Российской империи, а потом уже на всех остальных.