Но опять же, это гораздо лучше смерти. Я там был, и обратно в могилу возвращаться не хочу.

Придется постараться, чтобы существование демона внутри меня осталось в тайне.

— Не вернёшься, если, наконец, начнёшь слушать меня, — усмехнулся Легион.

— Если я стану слушать тебя, то завтра же мы начнём порабощать человечество.

— Как ты угадал? — обиженно спросил он.

— Вы — демоны, хотите лишь одного. Крови и власти. И никогда не остановитесь.

— А вот неправда, все завоёванные миры я отдал своей семье!

— И как она тебе отплатила? — демон молчал, поэтому я сам ответил после нескольких мгновений тишины:

— Тебя изгнали!

— Твой брат тоже не красавец, но ты его не гонишь. Узнай он правду, думаешь, станет тебя жалеть? Убьёт и не подумает!

Я задумался. Поставил себя на место брата и понял… я поступил бы ровно так, как сказал Легион. В наши головы вдолблены устои, что от демонов надо избавляться любой ценой, что ничего хорошего от них ждать не стоит.

И если кто-то из моих родственников узнает о Легионе, я перестану для них существовать, потому что подобного подселенца не изгнать без моей смерти. Уверен в этом наверняка, но… если моё мировоззрение сломалось за какую-то половину дня, это может случиться и с другими. Чёрт… не хочу гадать. Поступки людей не всегда можно предугадать и объяснить…

К зданию больницы подъехала жёлтая машина такси, брат накинул капюшон толстовки, под которым спрятал обожжённое лицо, и мы молча поехали к гостинице.

— И в этой халупе мы должны жить? — спросил брат, осматривая ничем не примечательное здание.

— У меня всего шестьдесят тысяч осталось. И неизвестно, какая помощь потребуется деду, — напомнил я брату. — И тебе надо телефон купить, не забывай. Ну или можешь всю неделю читать газеты, если сможешь их найти, — хмыкнул я.

Я приврал. Вычел из остатков примерно ту сумму, что мне придётся потратить на артефакт, скрывающий ауру. Сейчас он необходим, иначе меня умертвят раньше, чем я пройду злосчастную комиссию для подтверждения своего имени.

— Ты так дёшево продал отцовскую сеть? — единственное, о чём он переживал.

— Говоришь так, словно у меня был выбор, — пожал я плечами и открыл дверь гостиницы.

Мы сняли стандартный двухкомнатный номер на втором этаже. Комнаты были чистые, но без особых изысков. Но опять же, это гораздо лучше, чем в гробу. Кровать Борису показалась слишком жёсткой, а я присел и словно на пуховой перине оказался.

— Везёт, что ты не помнишь всего, что произошло в больнице, — сказал я ему.

— Почему это? — не понял он, заглядывая в мини-бар, который оказался пуст.