Вернувшись, мне пришлось признаться:

— Прости, но я тебя не помню.

— Не мудрено, мы всего раз пересекались, в Театре Теней, но я хорошо тебя запомнила.

— Точно, ты подруга Сони?

— Да, — улыбнулась она. — Меня зовут Настя.

В тот день я водил свою девушку на свидание в театр, и во время антракта она встретила свою лучшую подругу, с которой я раньше не встречался. Девушки проболтали весь перерыв, а я больше обращал внимание на вино и закуски, поэтому и не запомнил эту самую подругу.

— Ты уже сказал Соне? Она очень обрадуется, узнав, что ты жив. Хотя я совсем не могу этого понять, были же некрологи… — продолжила она, но я перебил.

— Через неделю будут официальные новости, там все и расскажут, — мне не хотелось в сотый раз объяснять, каким чудом я выжил.

— А, хорошо…

— С Соней я не связывался, и ты ей ничего не говори.

— Почему? Да она три месяца после твоей смерти рыдала не переставая. Её только алхимическими препаратами удалось вытащить!

— Но сейчас она отошла. И обещана другому. Так зачем ей нервы бередить?

К тому же неизвестно, сколько я смогу прожить с демоном в голове. Об этом я, конечно, умолчал.

— Но Соня его не любит, — возразила Настя.

Было заметно, что она искренне переживает за подругу и надеется, что я смогу ей помочь, но мне придётся её разочаровать:

— А я не люблю Соню.

После этих слов даже Борис оторвался от своего стакана с пивом.

— С каких пор? — спросил он.

— С тех самых, как пообещал её отцу не приближаться к ней, — ответил я для обоих.

Не объяснять же, что после смерти многое изменилось. Теперь у меня в прямом смысле нет сердца, чтобы кому-то его отдавать. Но несмотря на всё это, мне искренне было жаль Соню. Не такой судьбы я ей желал.

— Мы же не в девятнадцатом веке живём, пусть Соня поговорит с отцом и отменит помолвку, — посоветовал Насте Борис.

— Он не отменит. Очень выгодная партия попалась. Илья Добрынин. Знаете его?

— Знаю, — ответил я, сжимая в руке опустевший стакан от лимонада.

Этого хлыща я терпеть не мог, мы вместе учились в университете, и он постоянно вставлял мне палки в колёса. А сейчас и его семейка положила глаз на баронство, которое принадлежало нашей семье.

Оно и без того было небольшим, а Добрынины решили и это отжать. Оно и понятно, им осталось немного площади присоединить, чтобы претендовать на графский титул, а остальные условия они уже выполнили, причём ещё до моей смерти.

— Насть, пойми, нам бы самим титул вернуть, потом уже можно поговорить о какой-то помощи, если Соне она и вправду нужна, — вставил Борис.

— Нужна! Свадьба через две недели. Боюсь, что подруга всю жизнь будет сидеть на алхимических зельях, если вступит в этот брак.