Если ты должен криминалу золотой, то отдавать придётся минимум десять, будь уверен.
Бросил на стол два мешочка с монетами.
— Вот тебе две монеты золотом, а вот тут ещё десять. Помолчи! — Она совсем не умеет слушать. Вскочила, желая меня перебить. — Сначала я скажу, потом будешь говорить ты. — Сделал вздох и начал сначала. — Тут дополнительно десять монет, как я и сказал. Идёшь, отдаёшь свой долг, забираешь сестру. Если… — Тут я сделал паузу, чтобы она прониклась. — Денег не хватит, можешь прийти, я дам ещё, но не больше ещё пяти монет. За бОльшую сумму я тебя продать не смогу. — И улыбнулся ей очень милой улыбкой.
— Мне не нужно столько. — Опять начала смотреть она на меня исподлобья.
— Ты возьми, остаток можешь просто принести завтра. — Наивное дитя. А я вот не уверен, что ей и десяти хватит. — Какая разница, сколько ты должна, через тридцать дней я в любом случае жду весь долг, а будет он две монеты или двенадцать — не важно. Не вернёшь — ошейник наденешь сама.
— Хорошо, я принесу остаток сразу.
— Не надо сразу, ночь на дворе, я спать хочу. Приходи утром. — Хотя нет, тут очень вольно относятся к таким понятиям, как утро. — Только не рано, а то знаю я вас, женщин, вечно поспать не даёте.
Она сгребла со стола деньги и сразу же направилась к выходу.
— Двигается легко, думаю, она неплохой мечник. Отличная выйдет рабыня. — Это оценил движения девушки граф.
— Ты уверен, что она не вернёт деньги?
— Уверен. Она тяжёлый мечник. Сотня серебряных — это десяток дней работы воина её квалификации, а она не смогла их отдать, тянула до последнего. Не всё тут просто.
— Что не просто, я и сам понял. — Вздохнул и пошёл наверх.
Надо бы выспаться, но сомневаюсь, что Сенила мне это позволит.
Глава 3
На меня с гастрономическим интересом смотрела лошадь. Или конь, я не очень разбираюсь в разновидностях этих животных, но вот то, что во взгляде присутствует желание меня съесть, это я почему-то понял сразу.
— Просыпайся, а то помрёшь. — Сказала мне лошадь, показав зубы, больше подходящие саблезубому тигру.
— Оставь меня, порождение моего усталого сознания. — Это я сплю, в жизни не бывает таких лошадей. Я на это надеюсь. — Ты мне снишься, во сне умереть нельзя, не напугаешь.
— И рискуешь не проснуться. — У лошади пропала голова, вместо неё появился один мой знакомый призрак. — Баронет, если тебя сейчас убьют, я расстроюсь. Просыпайся. Или хотя бы шпагу в руки возьми.
Вот теперь я действительно проснулся и открыл глаза.
Смеркалось.
Хотя нет, должна быть ещё глубокая ночь, в комнате все предметы имели черно-белую окраску, а это верный признак того, что вокруг почти полная темнота. А свет из окна, это местная луна, а не утро.