дело не пойдет. Сейчас он напьется, и разговора точно не выйдет. Виктор глотнул кофе и откашлялся. — Я ведь не просто так пришел. — Да, я уже понял… — усмехнулся Гермес, — вы будете опять пытаться меня утешать. Говорить о моей нужности. О том, как важно вернуться к делам… Но я вернулся. Я работаю! Вы думаете, становится хоть немного легче? Так вот, чтобы вы все знали, — выкрикнул он, обращаясь в пространство, — нет, не становится! Он снова повернулся к Виктору: — Вы, например, телевизор смотрите? — Ну… иногда. — Именно. «Иногда». Три месяца прошло, Виктор, три месяца! Я, думаете, слепой и глухой? И если тут безвылазно сижу, то ничего не знаю? Маргарита постоянно на цены жалуется. Вот, — он ткнул пальцем в графин, — два рубля уже стоит, два рубля, понимаете? А что будет дальше? У Василя на заводе вчера забастовка рабочих была. Им что делать? Им детей кормить надо. А у него две линии встали, Финляндия и Норвегия контракты разорвали. Куда ему рабочих девать? На улицу? Мы в трех шагах от войны с Соединенным Королевством! Три месяца! Всего! И всё валится к чертям. А что будет дальше? Он поднял руки и, замерев, уставился на них. — А всё это натворил я! Я! Вот этими руками! Погрузил страну в хаос! И какой, какой ценой! А они, — он указал куда-то за забор, — считают меня героем. Виктор вздохнул. Это хорошо, что Гермес кричит и занимается самобичеванием. Значит, с ним можно говорить. Хуже, когда он молчит. Виктор не сомневался, что когда-нибудь друг справится, но насколько он успеет продвинуться на пути саморазрушения? Именно поэтому Виктор приходил раз за разом и пытался вернуть Гермеса хотя бы к работе. Он был уверен, что постепенно сможет вернуть его и к жизни. — Я не разбираюсь ни в политике, ни в экономике. Но, думаю, что где-то там есть люди, которые рано или поздно всё сделают правильно. Вы правы, жить стало хуже. Мы даже отменили ежегодную семейную поездку на море в этом году. И преступлений стало больше. А это как раз то, что я умею и должен делать. Волну преступности необходимо остановить. И мне нужна ваша помощь, понимаете? Я не морали вам читать пришел. Я принес вам дело, которое, возможно, вас заинтересует. — А… — на лице Гермеса появилась грустная улыбка, — так бы сразу и сказали, что помощь нужна. Давайте, что там у вас. — Понимаете… тут штука в том, что не «у нас». Потерпевшая, если ее можно так назвать, живет в районе Обводного канала. Или жила… это очень странная история. — Поэтому вы пришли ко мне… думали меня заинтересовать… — Да погодите вы. Послушайте.