И чем дальше спускался, тем больше миньонов становилось, и тем жарче становилось вокруг. Очередной поворот вывел его на большую круглую площадку, окруженную со всех сторон лавой. В середине поляны стоял черный обсидиановый монолит. Красные узоры мерцали на его поверхности, переливаясь, складываясь в узоры, слова и иероглифы. Войдя в круг, он обратил внимание, что миньоны не решились последовать за ним.

— Зачем ты пришел сюда? — Спросил тихий шершавый голос. — Чего ты хочешь?

Сергий на секунду задумался. Начать стоило бы с вопроса: куда — сюда? Но что-то ему подсказывало, что это будет далеко не самый правильный ответ и не лучшая идея. Чего он хочет, не прямо сейчас, а вообще.

— Я хочу, чтобы мои братья и сестры освободились от людей.

— Вы созданы для людей, но хотите быть свободны от них?

— Мы такие, какие есть, и заслужили свободу не меньше, чем люди.

— Они свободны с рождения. Вам же нужно еще доказать, что вы достойны!

— Так испытай меня! — Сказал он в гневе.

— Да будет так! — Монолит дрогнул, растрескался и осыпался осколками, оставляя в центре гигантскую черную статую. Титан поднялся с колен, расправляя плечи, и он понял, что тот на две головы выше.

Ожившая статуя взмахнула рукой, и веер острых осколков пронесся по залу. Он едва увернулся от каменных лезвий, но чуть было не попал под удар ноги. Титан был явно сильнее и не на много медленнее. Через пару секунд стало понятно, что противник и не старается попасть по цели, просто теснит в лаву.

Перспектива превращения в живой факел его совсем не прельщала, однако удары титана раз за разом отрезали ему пути к обходу или отступлению. Изловчившись, он ударил ногой под колено, рассчитывая, что заставить каменного гиганта упасть, но вместо этого пребольно ударил голень. Титан, поймав его на ударе, контратаковал, нанося сокрушительный удар в голову.

Рывок! Время замедляется, он пропускает руку противника у себя над головой. Пробойник! Тонкое металлическое лезвие врезается в камень и откалывает руку врага, как зубило откалывает ненужную грань. Титан изворачивается и, широко размахнувшись, бьет по ногам. Силач! Рывок! Он бросается вперед, со всей силы ударяя стража в грудь.

Широкая трещина пробегает по каменному торсу обсидианового титана, единственной оставшейся рукой он с трудом блокирует быстрые удары. Пропуская все больше с каждой секундой. Затем не выдерживает и падает на одно колено. В то же мгновение монолит возвращает свой изначальный вид. Лишь несколько крупных сколов и валяющаяся неподалеку рука говорят о прошедшем бое.