Вчера я выплатил ей последнюю премию и послал нахер. После встреч с ней мне хотелось мыться до скрипа. Появилось отвращение, на глубоком эмоциональном уровне. Умом я легко понимал ее мотивы и поступки, образ жизни и даже забавлялся, видя, как она играет из себя паиньку, девушку-ангелочка. А внутри, под маской, Суккуба из A&D, если не хуже. Я все понимал умом, но ничего не мог поделать с собой. Кажется, Лида все поняла сама. Той мифической женской чуйкой ощутила, что больше нежеланна и ушла без лишних разговоров. Что лишь доказало наши сугубо деловые отношения, без тени настоящих симпатий.

Бегу уже десяток минут, тропинка под ногами пожирается бегом метр за метром, похрустывают мелкие веточки. Лес вокруг поселка обхажен людьми, тропинки, облагороженные родники, хотя я знаю всего два, а слышал, что их пять. В трех часах пути есть озеро, но я там не бывал. Но бывало, что рядом с моим домом проходили компании мужиков в снаряге для рыбалки. Один раз сосед, Виктор Палыч, зазывал с ними, но я не пошел. Не вижу ничего приятного в рыбалке.

Сейчас добегу до родника, попью, посижу на лавочке и обратно. Хотя, если честно, не хочется. Я хорошо себя чувствую тут, в лесу. Он не как в вирте, не знаю, каким чувством, но я просто знаю, этот — настоящий, дарящий отдых и силы всему живому. Сосны и березы, высокие пихты, журчание ручьев, трель птиц в кронах. Все здесь дарит спокойствие и умиротворенность.

Даже попадающийся сор от людей не мешает этим чувствам. Дышу полной грудью, хотя тяжело бежать. Я ведь курильщик, как-никак. Но если бегать не буду, совсем паршиво с дыхалкой станет.

Родник встретил журчанием из не закрываемого крана, что торчит из груды камней. Рядом два пня, древних и слегка трухлявых, и три скамейки вокруг родника.

Набрал горсть воды в ладони, такой холодной, что пронзает до костей. Напился вкуснейшей воды, чуть сладковатой и ломящей зубы холодом. Умылся, еще попил. Хотел присесть на скамью, как краем глаза увидел движение.

Трухлявый пень зарылся крепкими корнями в землю, я прекрасно помню положение вон тех двух узловатых корней, что похожи на рогатку. А вот сейчас совсем не похожи. Корни шевелятся, змеятся, рыхлят землю, закапывая пень еще плотнее в каменистую почву.

Затихли птицы в округе, журчание ручья исчезло, словно выключили звук. Мурашки бегут по рукам, а на лице ощущение, словно прямо передо мной высоковольтная линия, покалывает кожу наэлектризованным воздухом.

Грубая кора пня медленно складывается, плывет, превращаясь в старческое лицо…

Я отвернулся, еще раз попил родниковой воды. И спокойным шагом ухожу. Не оборачиваясь. Завтра побегу к другому роднику.